— Ты не согласна? То есть как это не согласна? — повторил он в совершенном недоумении.
— Пану-бабу, вероятно, разучился понимать бенгальский язык, — колко заметила Лолита.
Харан бросил на нее уничтожающий взгляд.
— Мне легче согласиться с тем, что я перестал понимать родной язык, — сказал он, — чем признаться, что я, оказывается, все время неправильно понимал слова той, которая никогда не видела от меня ничего, кроме уважения.
— Чтобы понять человека, нужно время, — заметила Лолита, — возможно, это относится и к вам.
— От начала и до конца, — сказал Харан, — слова у меня не расходились с делом, и я считаю себя вправе заявить, что неправильно истолковывать свои слова я не давал повода никому. Пусть Шучорита сама скажет, так это или не так?
Лолита хотела было что-то ответить, но Шучорита остановила ее:
— Вы совершенно правы, Харан-бабу, я не виню вас ни в чем.
— Если ты не винишь меня, — воскликнул Харан, — тогда почему же ты так низко поступаешь со мной?
— Вы имеете полное право называть мое поведение низким, — твердо сказала Шучорита, — но поступить иначе я не могла, потому что…
За дверью послышался голос:
— Диди, можно войти?
На лице Шучориты отразилось невероятное облегчение, и она сразу же отозвалась:
— Ах, это вы, Биной-бабу? Входите, входите, пожалуйста!
— Вы ошиблись, диди, это не Биной-бабу, а всего лишь Биной. Не смущайте меня таким официальным обращением. — С этими словами Биной вошел в комнату. Увидев Харана и заметив неудовольствие на его лице, он шутливым тоном добавил: — Ага, я вижу, вы недовольны мной, потому что я так давно не заходил.
Харан сделал попытку ответить в том же шутливом тоне.
— Вообще-то, конечно, это достаточный повод для недовольства, — начал он, но тут же сорвался: —Однако боюсь, что сейчас вы пришли несколько некстати, — у нас с Шучоритой серьезный разговор.
— Вот ведь! — сказал Биной, поспешно вскакивая. — Никогда не угадаешь подходящего момента. Собственно, потому-то так и трудно бывает отважиться зайти.
Он уже собрался уходить, но тут вмешалась Шучорита.
— И не думайте уходить, Биной-бабу! — воскликнула она. — Наш разговор уже окончен. Садитесь.
Биною было очевидно, что своим приходом он вызволил Шучориту из какого-то затруднительного положения. Поэтому он снова сел с беспечным видом и сказал:
— Не умею отказываться от любезных приглашений. Раз предлагают сесть, я тотчас же соглашаюсь — уж таков мой характер. Потому прошу вас, диди: будьте осторожны, когда говорите со мной — помните, что я все принимаю за чистую монету.
Харану волей-неволей пришлось замолчать. Но вид его красноречивее слов говорил, что он отнюдь не считает разговор законченным и что не такой он человек, чтобы уйти, прежде чем заставит выслушать себя до конца.
Лишь только Лолита услышала за дверью голос Биноя, ее охватило страшное волнение, и как она ни старалась сохранить спокойствие, это ей не удалось. В результате, когда Биной вошел в комнату, заговорить с ним непринужденно, как со старым знакомым, она просто не смогла, поскольку все ее внимание было сосредоточено на том, куда ей следует смотреть и куда девать руки. Она, пожалуй, вышла бы из комнаты, но Шучорита все еще удерживала ее за край сари.
Биной, со своей стороны, тоже старался делать вид, что его слова относятся только к Шучорите, так как при всей своей находчивости он не решался обратиться прямо к Лолите. Свое смущение он пытался замаскировать излишней болтливостью.
Однако вновь обретенная робость Лолиты и Биноя не укрылась от Харана. Видя, что Лолита, которая только что так дерзила ему, с появлением Биноя вдруг удивительно поскромнела, он вспыхнул от досады. Его возмущение против Пореша-бабу только возросло при виде нового доказательства тех зол, которые он навлек на свою семью, разрешая дочерям заводить знакомства вне «Брахмо Самаджа». Мысль, что когда-нибудь Пореш-бабу еще горько пожалеет о своем легкомыслии, всецело завладела им.
Когда стало очевидно, что Харан уходить не собирается, Шучорита, повернувшись к Биною, сказала:
— Вы давно не виделись с тетей, она о вас часто спрашивает. Не хотите ли пройти к ней?
— Только, пожалуйста, не думайте, что я не вспомнил бы о тете без вашего напоминания, — проговорил Биной, поднимаясь с кресла, — я как раз хотел о ней спросить.
Когда Шучорита с Биноем ушли, Лолита тоже поднялась и сказала:
— Полагаю, Пану-бабу, что мне вы ничего особенного сказать не имеете?
— Нет, — ответил Харан, — поскольку ты, кажется, нужнее не здесь, то я тебя задерживать не стану.