Лолита поняла, на что он намекает, и, желая показать, как мало она задета его замечанием, сказала:
— Биной-бабу так давно не был у нас, что я действительно должна пойти поболтать с ним. А пока что, если у вас есть желание почитать свое произведение… Ах да, я забыла, что диди только что изорвала вашу газету на мелкие кусочки… тем не менее, если вы в состоянии читать что-нибудь помимо своих статей, то можете посмотреть вот это. — И с этими словами девушка достала из стола бережно сложенные статьи Горы и, положив их перед Хараном, быстро вышла из комнаты.
Хоримохини была очень рада приходу Биноя, и не только потому, что сразу прониклась симпатией к юноше, а потому, что он был совсем не похож на остальных посетителей, с которыми ей приходилось встречаться в доме Пореша-бабу и которые нисколько не скрывали, что видят в ней существо совсем иного порядка. Это все были коренные калькуттцы, получившие английское и бенгальское образование и, следовательно, стоявшие неизмеримо выше ее и подавлявшие ее своим высокомерием, так что в их присутствии Хоримохини невольно съеживалась и замыкалась в себе. В Биное же она чувствовала поддержку. Правда, и Биной был калькуттец; слышала она и о том, что он немало преуспел в науках, и тем не менее он ни разу не был непочтителен с ней; напротив, ничего, кроме любви и уважения, она от него не видала. Именно поэтому она так быстро привязалась к нему, словно к родному. Ей казалось, что Биной, как щит, прикроет ее от людской злобы. В этом доме она была беззащитна и невольно тянулась к дружески расположенному человеку.
Лолита ни за что не решилась бы пойти к Хоримохини сразу вслед за Биноем, если бы Харан своей неуместной шуткой не задел ее самолюбия. Теперь же она не только пошла к Хоримохини, но, придя, не задумываясь вступила с Биноем в непринужденный разговор — настолько непринужденный, что обрывки их смеха долетали до сидевшего внизу всеми покинутого Харана и изрядно действовали ему на нервы.
Скоро Харану надоело сидеть в одиночестве, и он решил подлечить свои душевные раны беседой с Бародашундори. Когда он разыскал ее и поведал, что Шучорита отказывается выходить за него замуж, негодование Бародашундори перешло все границы.
— Будет вам церемониться с ней, Пану-бабу, — заявила она. — Эта девчонка уже не раз и не два давала вам свое согласие. Собственно, все в «Брахмо Самадже» считают, что эта свадьба — вопрос решенный. А сегодня она вдруг головой мотнула, и все идет кувырком. Нет, этого ни в коем случае нельзя допускать. Не отступайтесь, Пану-бабу, стойте твердо на своем, и тогда посмотрим, что она сможет сделать.
Призывать Харана-бабу к твердости не было нужды. Он и так все время упорно повторял про себя:
«Из принципа я должен довести до конца дело. Может, мне лично не так уж и трудно отказаться от Шучориты, но нельзя забывать, что речь идет о чести «Брахмо Самаджа».
Биной, чтобы окончательно закрепить дружбу с Хоримохини, попросил, чтобы она угостила его. Хоримохини радостно встрепенулась, тотчас захлопотала и вскоре осторожно поставила перед Биноем поднос, на котором разместились: моченый горошек, творог, масло, сахар, банан и чашка молока.
— Я думал, что застану тетушку врасплох, попросив есть в столь неурочное время, — рассмеялся Биной, — но, оказывается, не тут-то было! — Он уже собирался с преувеличенным аппетитом приняться за еду, когда неожиданно в комнату вошла Бародашундори. При ее появлении Биной склонился в приветственном поклоне, насколько позволила ему стоявшая перед ним тарелка, и сказал:
— Как это я не видел вас внизу? Я ведь там тоже был.
Оставив без внимания как его слова, так и поклон, Бародашундори обратилась к Шучорите:
— Ах, так вот вы где, милейшая! Я так и знала. Бедный Харан-бабу ждет ее все утро, как какой-нибудь проситель, а она здесь веселится. Я воспитывала всех вас с детских лет и не думала никогда, что вы окажетесь на это способной! Хотелось бы мне знать, кто ее подучивает! И подумать только, что все это происходит в нашей семье! Какими глазами мы теперь будем смотреть на наших друзей в «Брахмо Самадже»! Все, чему учили вас столько лет, в одно мгновенье полетело вверх тормашками. Что же это такое, в самом деле?!
Хоримохини страшно разволновалась.
— А я и не знала, Шучи, что тебя ждут внизу. Не нужно было мне тебя задерживать! Ступай туда скорее, дорогая. И как же это я сама не догадалась, — говорила она Шучорите.
Лолита собралась было возразить, что Хоримохини тут ни при чем, но Шучорита, крепко сжав ей руку, сделала знак, чтобы она молчала, и, не говоря ни слова, вышла из комнаты.