Вскоре в комнату в сопровождении Лолиты и Шучориты вошла Анондомойи.
Хоримохини поднялась ей навстречу.
— Уж если господь посылает милости, то не скупится — наконец-то мне удается и с тобой всласть поговорить, диди. — С этими словами она взяла Анондомойи за руку и усадила рядом с собой. — Знаешь, диди, — продолжала она, — Биной только и говорит о тебе.
— Это за ним с детства водится, — улыбнулась Анондомойи. — Стоит только ему увлечься чем-нибудь, и он будет болтать об этом без умолку. Скоро дойдет очередь и до тети, можешь быть уверена.
— Совершенно верно! — воскликнул Биной. — Так что предупреждаю заранее. Слишком долго пришлось мне обходиться без тети, должен же я наверстать упущенное.
— Наш Биной, — сказала Анондомойи, с многозначительной улыбкой взглянув на Лолиту, — умеет не только добиваться своего, но и беречь то, чего добился. Уж я-то знаю, как он всех вас ценит. Как будто в вашей семье он нашел то, к чему стремился всю жизнь. И я несказанно рада, что он с вами познакомился. С тех пор как он начал у вас бывать, он прямо-таки другим человеком стал — да он и сам это прекрасно сознает.
Лолита хотела было что-то ответить, но никак не могла подобрать нужных слов и так смутилась, что Шучорите пришлось прийти к ней на помощь.
— Биной умеет в каждом человеке увидеть хорошее, — сказала она, — поэтому и друзья охотно открывают ему свои лучшие стороны. Это скорее всего его собственная заслуга.
— Ма, — вмешался в разговор Биной, — твой Биной не настолько интересен всему миру, чтобы заслужить такое широкое обсуждение. Сколько раз собирался я открыть тебе глаза на это, да все тщеславие не позволяло. Но теперь я чувствую, что дольше тянуть с разоблачением нельзя. Давай-ка, ма, переменим тему разговора.
В это время, прижимая к груди щенка, свое новейшее приобретение, прибежал Шотиш. Увидев, что он притащил, Хоримохини в ужасе отпрянула назад и принялась умолять его:
— Шотиш, миленький, унеси отсюда эту собаку, ну будь хорошим мальчиком.
— Он же не укусит тебя, тетя. Он даже не пойдет в твою комнату. Он будет сидеть тихонько, ты только погладь его.
Однако Хоримохини все пятилась от нечистого животного, продолжая уговаривать Шотиша:
— Нет, нет, милый! Унеси его бога ради!
Анондомойи привлекла к себе Шотиша, не выпускавшего щенка, и взяла собачонку к себе на колени.
— Так, значит, ты, Шотиш, друг нашего Биноя? — спросила она.
Шотиш находил вполне естественным, что его называют другом Биноя, и потому не задумываясь ответил «да!» и уставился во все глаза на Анондомойи, которая объяснила ему, что она мать Биноя. Он даже забыл о щенке, который тем временем забавлялся, пытаясь укусить браслет Анондомойи.
— Ну-ка, болтунишка, — строго сказала Шотишу Шучорита, — а кто будет приветствовать мать Биноя? — после чего смущенный Шотиш кое-как поклонился.
В это время на сцене появилась Бародашундори и, даже не взглянув на Хоримохини, обратилась к Анондомойи:
— Не могу ли я вас чем-нибудь угостить?
— Благодарю вас, — ответила та, — дело не в том, что я привередлива, только лучше в другой раз. Вот вернется Гора, и тогда, если позволите, мы с удовольствием воспользуемся вашим гостеприимством.
Дело в том, что в отсутствие Горы Анондомойи не хотела делать ничего такого, что противоречило бы его желаниям.
Бародашундори посмотрела на Биноя.
— Вот как, и Биной-бабу здесь! Я и не знала, что вы тоже пришли.
— А я как раз собирался нагрянуть к вам в комнату.
— Вчера вы исчезли, хоть и были приглашены. Как насчет того, чтобы позавтракать у нас сегодня, без предварительного приглашения?
— Звучит тем более заманчиво, — ответил Биной, — что наградные получать всегда веселее, чем ежемесячное жалованье.
Хоримохини была поражена этим разговором. Биной, оказывается, запросто ест в этом доме, а главное, Анондомойи, по-видимому, не придает никакого значения кастовым различиям! Это ей уж совсем не понравилось.
Когда наконец Бародашундори ушла, Хоримохини робко спросила Анондомойи:
— Диди, а разве твой муж…
— Мой муж правоверный индуист… — ответила Анондомойи.
Хоримохини была так очевидно озадачена, что Анондомойи пришлось объяснить:
— Сестра, я соблюдала законы общины до тех пор, пока она была для меня превыше всего. Но однажды я получила знамение от самого господа и мне стало ясно, что он не хочет, чтобы я продолжала соблюдать их. И раз он сам почел за благо лишить меня касты, то я перестала бояться того, что скажут обо мне люди.
— Ну, а как же твой муж? — спросила ничего не понимавшая Хоримохини.