И вот в один прекрасный день он получил записку от Бародашундори, в которой она убедительно просила его зайти к ней около полудня.
Когда он пришел, Бародашундори спросила его:
— Ведь вы индуист, Биной-бабу? — И когда он ответил утвердительно, задала следующий вопрос: — И вы не предполагаете порвать с индуизмом?
Узнав, что делать этого он не собирается, Бародашундори сказала:
— Так что же вы…
На этот недосказанный вопрос Биной не мог дать никакого определенного ответа. Он сидел, глядя в сторону, с таким чувством, будто его наконец уличили в преступлении: оказывается, то, чем он не делился ни с луной, ни с солнцем, что скрывал даже от воздуха, было известно здесь всем. Его сверлила мысль, что думает об этом Пореш-бабу, что думает об этом Лолита, что думает о нем Шучорита. По недосмотру кого-то из ангелов он попал ненадолго в этот рай, но прошло немного времени, и вот его уже изгоняют оттуда и он бежит прочь, низко опустив голову.
Когда, выходя из дома Пореша-бабу, он увидел Лолиту, у него на миг зародилась мысль признаться ей в своем великом прегрешении и окончательно зачеркнуть их былую дружбу, но как это сделать, он не знал, а поэтому слегка поклонился и, не глядя на нее, пошел прочь.
Еще совсем недавно Биной в семье Пореша-бабу был чужим. И вот он снова оказался им. Чужой! Но какая разница! Почему так пусто стало все вокруг? Кажется, жизнь его ничем не изменилась, по-прежнему были у него его Гора и его Анондомойи. Но сейчас он чувствовал себя, как рыба, которую выбросили на берег — и куда ни глянь, нигде нет спасения. Повсюду в этом шумном многолюдном городе ему мерещились туманные картины гибели, нависшей над ним. Его самого удивляла эта безжизненная пустота, объявшая вселенную, и он то и дело спрашивал равнодушное небо, почему так случилось и почему и когда это стало возможным.
Вдруг он услышал, что кто-то зовет его:
— Биной-бабу! Биной-бабу!
И, оглянувшись, увидел бежавшего за ним Шотиша.
— Братишка ты мой! В чем дело, дружок? — воскликнул он, поймав мальчика в свои объятия. Слезы комом подступили к горлу Биноя. Раньше он и не догадывался, как дорога ему дружба с этим шалуном.
— Отчего же вы к нам не заходите? — спросил Шотиш. — Завтра Лабонне и Лолита придут к нам обедать, и тетя послала меня пригласить вас.
Из этого Биной понял, что тетя пока что ничего не знает, поэтому он сказал:
— Шотиш-бабу, передай от меня поклон тете и скажи, что я не смогу прийти.
Вцепившись в руку Биноя, Шотиш начал уговаривать:
— Почему не сможете? Вы должны прийти. Мы хотим, чтобы вы непременно были.
У Шотиша была особая причина так горячо упрашивать Биноя. В школе им задавали сочинение на тему «Любовь к животным», и он получил за него хорошую отметку, так что теперь ему не терпелось показать свой труд Биною. Он знал, что его друг умен и образован, и потому решил, что человек с таким тонким вкусом, как Биной, сумеет оценить по достоинству его произведение. И если, например, удастся добиться от Биноя признания, что сочинение действительно написано отлично, тогда заносчивую Лилу, если она посмеет непочтительно отозваться о его талантах, можно будет просто не замечать. Шотиш сам уговорил тетю пригласить Биноя-бабу, потому что ему хотелось, чтобы Биной вынес оценку его сочинению в присутствии сестер.
Услышав, что Биной никак не может воспользоваться приглашением, он очень расстроился, так что Биной обнял его и сказал:
— Знаешь что, Шотиш, пойдем ко мне.
Поскольку сочинение находилось в кармане, отказаться от приглашения мальчик был не в силах.
Сознавая, что он совершает преступление, тратя драгоценные часы, которые следовало посвятить подготовке к экзаменам, Шотиш, снедаемый жаждой литературной славы, пошел к Биною.
Биною никак не хотелось отпускать юного приятеля. Он не только прослушал сочинение, но и похвалил его, что, с точки зрения беспристрастной критики, было уже лишним. Не довольствуясь этим, он послал на базар за лакомствами и совершенно закормил ими своего гостя. Затем он проводил его почти до самых дверей дома Пореша-бабу и, прощаясь с ним, сказал в каком-то нелепом замешательстве:
— Ну, Шотиш, мне пора…
Но мальчик схватил Биноя за руку, стараясь втащить в дом.