Уж не потому ли, что всеми мыслями Шучориты завладел Гора, она и восприняла так болезненно известие о том, что свадебная церемония состоится по индуистскому обряду? Своей вспышкой она как бы давала понять Порешу, что она по-прежнему с ним, словно хотела сказать ему: «Я никогда не оставлю тебя. Никто не заставит меня разорвать нити, которыми я связана с твоей общиной, с твоими взглядами, с твоим учением!»
— Биной согласен, чтобы свадьба была без идолопоклоннических обрядов, — сказал Пореш и, когда Шучорита вышла из-за стула и села против него, продолжал: — Что ты скажешь на это?
Шучорита ответила не сразу.
— Но ведь это значит, что Лолита должна выйти из нашей общины!
— Я много думал над этим. Знаешь, Радхарани, когда человек вступает в конфликт с обществом, нужно принимать во внимание два момента: на чьей стороне правда и кто сильнее. Нет никакого сомнения, что общество всегда сильнее, и восставшему, конечно, приходится страдать. Но Лолита не раз говорила мне, что она не только согласна перенести любые невзгоды, но даже рада будет им. Если это правда, я не вижу в ее замужестве ничего плохого и не знаю, вправе ли я помешать ему.
— Но как же все это будет, отец? — спросила Шучорита.
— Я знаю, — ответил он, — что впереди нас ждет много неприятностей, но поскольку в браке Лолиты с Биноем ничего дурного нет, то я, право, не вижу, почему я должен считаться с препятствиями, которые будет ставить на их пути община. Совершенно неправильно, чтобы из уважения к своей общине человек становился узким и ограниченным в своих взглядах и поступках. Напротив, из уважения к нему община должна более широко смотреть на вещи. Поэтому-то я и не могу осуждать тех, кто, сознавая, что их поступки принесут им неприятности, идет на это.
— Больше всего неприятностей придется испытать тебе, отец.
— Об этом не стоит думать.
— Ты уже дал согласие?
— Пока нет, но я дам его. Кто, кроме меня, благословит Лолиту в путь, который она избрала? Кто, кроме господа, может помочь ей?
После того как Пореш-бабу ушел, Шучорита долго сидела в каком-то оцепенении. Она знала, как сильно любит Пореш Лолиту, и ей легко было представить себе, что он должен был пережить, прежде чем решиться позволить любимой дочери сойти с проторенной тропы и шагнуть в неизвестность. И все же, несмотря ни на что, он — очень немолодой человек — готов был помочь ей восстать против всех и не обнаруживал при этом почти никаких признаков тревоги. Он избегал проявлять свои душевные силы, но в минуты кризиса оказывалось, что запас их поистине неисчерпаем!
В другое время ее никогда не поразила бы так эта внутренняя твердость; ведь как-никак она знала его с самого раннего детства. Но сегодня, потрясенная откровениями Горы, она отчетливо поняла, насколько противоположны характеры этих двух людей. Как неукротима сила воли Горы! Как безжалостно он мог все смести со своего пути и подавить чужую волю. Быть с ним заодно — значило беспрекословно подчиняться ему во всем. Сегодня Шучорита подчинила ему свою волю, и в самом унижении этом видела счастье; она чувствовала, что, принося в жертву свою гордость, она обретает нечто неизмеримо большее. Но сейчас, когда ее отец, задумчиво опустив голову, переступил порог освещенной комнаты и исчез во тьме, она не могла не сравнивать его с Горой — сильным, целеустремленным, в расцвете юности, — и невольно испытала желание сложить к ногам Пореша цветы преданности своего любящего сердца. Долго сидела она, уронив на колени руки, безмолвная и неподвижная, как изваяние.
Глава шестьдесят первая
С самого утра комната Горы стала ареной бурных споров. Раньше всех, посасывая трубку, пришел Мохим.
— Ну что ж, Биной, кажется, наконец разорвал свои цепи? — спросил он Гору.
Не сразу поняв, что имеет в виду брат, Гора вопросительно посмотрел на него.
— Никакого смысла обманывать меня больше нет! Дела твоего приятеля ни для кого не секрет — все кричат об этом. На, посмотри! — И Мохим протянул Горе бенгальскую газету. В ней на самом видном месте была напечатана очень резкая статья по поводу предстоящей церемонии вступления Биноя в члены «Брахмо Самаджа». Грубо и нагло автор писал, что в то время, когда Гора находился в тюрьме, некий видный член «Брахмо Самаджа», имеющий дочерей на выданье, тайно подговорил слабохарактерного юношу порвать со своей древней индуистской общиной, чтобы получить возможность жениться на девушке из брахмаистской семьи.