Даже Харан-бабу не был настроен к нему враждебно, — напротив, он старательно подчеркивал тот факт, что Биной отнюдь не лишен хороших манер, давая понять, что с Горой дела обстоят в этом отношении весьма плачевно.
Чувствуя, что таково желание Шучориты, Биной никогда не вступал в споры с Хараном-бабу, поэтому за чайным столом теперь всегда царили мир и благодать.
Однако в отсутствие Харана-бабу Шучорита сама вызывала Биноя на откровенные беседы и заставляла его высказывать свои взгляды по разным социальным вопросам. У нее в голове не укладывалось, что такие образованные люди, как Гора и Биной, могут оправдывать отжившие суеверия, и она страстно хотела понять причину этого. Если бы она не знала, что представляют собой два друга, она была бы возмущена до глубины души их рассуждениями и с презрением отвернулась бы от них, но уже после первой встречи с Горой она поняла, что никогда и ни при каких обстоятельствах не сможет отвернуться от него с презрением. Поэтому при каждом удобном случае Шучорита снова и снова заводила с Биноем разговор о Горе. Ее интересовали убеждения Горы и его образ жизни. Она задавала Биною всякие вопросы и нередко спорила с ним — все для того, чтобы выведать как можно больше о его друге. Пореш же, веря, что знакомство с разными религиозными вероучениями очень расширяет кругозор, и зная, что Шучорита никогда не даст сбить себя с толку, не препятствовал подобным беседам.
Однажды Шучорита спросила Биноя:
— Скажите мне, Биной-бабу, Гора действительно признает кастовое деление или это лишь проявление его крайнего патриотизма?
— Но ведь признаете же вы лестницу? — спросил, в свою очередь, Биной. — Вы не возражаете, что одни ступеньки расположены над другими?
— Я признаю ее постольку, поскольку она дает мне возможность подниматься наверх. Иначе зачем она нужна? На ровном месте я обхожусь без нее.
— Совершенно верно. Так вот, наше общество напоминает лестницу, имеющую определенное назначение: помочь человеку подыматься все выше и выше, пока он не достигнет конечной цели. Если бы мы могли достигнуть этой конечной цели, не выходя за рамки общины или хотя бы за рамки здешней жизни, то, конечно, никакой необходимости в кастовом делении не было бы. Тогда каждый член общества стремился бы урвать для себя как можно больше за счет другого, совсем как это делается в Европе. Лишь сильные держались бы на поверхности, а слабые шли бы ко дну. Мы же хотим здесь, на земле, в рамках этого общества, преодолеть мирские привязанности и потому, естественно, не можем строить свои взаимоотношения на личной предприимчивости и конкуренции. Мы превращаем в культ высшее назначение человека на земле. Ведь в этом и заключается смысл кармы — достижение свободы. Итак, мирское существование человека, с одной стороны, и конечная цель его жизненного пути, с другой, легли в основу кастового деления нашего общества — деления, базирующегося на предопределенном свыше занятии человека.
— Боюсь, что я вас не совсем понимаю. Я хочу знать одно — считаете ли вы, что цель, которую, по вашим словам, преследует кастовое деление, достигнута и, следовательно, это деление оправдало себя?
— Убедиться воочию, что ваши попытки достичь какой-то цели действительно увенчались успехом, в этом мире не так-то просто. Возьмем, например, идеи древнегреческих философов: в Греции в свое время они не получили соответствующего развития, но это еще не значит, что они были ошибочны или бессмысленны — постепенно в разных формах эти идеи находят свое воплощение в человеческом обществе. Кастовое деление, принятое в Индии, является очень серьезным экспериментом разрешения социального вопроса; опыт этот еще не закончен, и о том, как он проходит, может судить весь мир. Ничего более приемлемого не могла предложить в этом отношении и Европа, — вся история развития европейского общества — это непрерывная цепь борьбы, столкновений и интриг. Человечество еще увидит плоды решения, предложенного Индией. Не думайте, что, если мы — фанатики — исчезнем, исчезнет и эта извечная система. Нет, мы — индуисты — действительно ничтожная капля в море, по великий гений Индии подсказал величайшее решение, и до тех пор, пока результаты опыта не станут окончательно ясными, эта система будет существовать.