И если раньше она изводила Биноя, пока он не согласился принять участие в спектакле, то теперь она делала все, что бы заставить его отказаться. Но разве мог Биной без всякой причины заявить о своем отказе выступить сейчас, когда до спектакля оставалось совсем немного времени, и тем самым фактически сорвать его? Кроме того, неожиданно открыв в себе актерское дарование, он, по всей вероятности, и сам увлекся предстоящим выступлением.
Кончилось дело тем, что Лолита решила сама отказаться участвовать в спектакле.
Бародашундори хорошо знала свою среднюю дочь и не на шутку испугалась.
— Что случилось? Почему? — спросила она.
— Просто у меня ничего не получается, — ответила девушка.
Надо сказать, что с тех пор, как участники спектакля поняли, что Биной далеко не так неопытен, как предполагалось, Лолита ни за что не хотела декламировать в его присутствии и вообще отказалась репетировать со всеми.
— Я буду заниматься сама, отдельно, — заявила она. И хотя это было весьма неудобно для всех остальных, она твердо стояла на своем, так что в конце концов пришлось смириться и проводить репетиции без нее.
И вдруг теперь, в последнюю минуту, она вообще отказалась участвовать. Бародашундори пришла в ужас. Она знала, что никакие ее доводы и убеждения ни к чему не приведут, и решила обратиться за помощью к Порешу-бабу. Обычно Пореш-бабу в мелких вопросах предпочитал не вмешиваться в дела своих дочерей, но он дал слово судье и чувствовал себя в некотором роде ответственным перед ним. К тому же времени до праздника оставалось немного, и менять что-либо было уже поздно.
Пореш позвал Лолиту и, положив руку ей на голову, сказал:
— Знаешь, дорогая, будет нехорошо, если ты теперь откажешься.
— У меня ничего не выходит, отец, — со слезами в голосе проговорила девушка. — Я не способна к этому.
— Тебе не поставят в вину, если ты не сумеешь как следует прочитать стихи, но если ты совсем откажешься выступить, будет нехорошо.
Лолита слушала молча, опустив голову.
— Начатое дело, девочка моя, нужно доводить до конца. Нельзя бросать его только потому, что задето твое самолюбие. Долг выше самолюбия. Может быть, ты все-таки постараешься?
Девушка посмотрела на отца.
— Я постараюсь, — сказала она твердо.
В тот же вечер, собравшись с духом, Лолита пришла на репетицию и провела свою роль с большим подъемом. Казалось даже, что в голосе ее звучит вызов. Биной впервые услышал, как она декламирует, и был поражен чистотой и правильностью ее выговора и выразительной манерой чтения. Он был восхищен сверх всякого ожидания; Лолита уже давно кончила читать, а голос ее все еще звучал у него в ушах.
Хорошие декламаторы производят на слушателей совершенно особенное впечатление. Они как бы впитывают в себя все очарование стихотворения. И как цветы раскрываются на ветках деревьев, так и стихи оживают только в мастерском исполнении чтеца, овладевшего их внутренним богатством.
С этой минуты Лолита стала в глазах Биноя как бы воплощением поэзии. До сих пор, беспрестанно отпуская язвительные шуточки и колкие замечания в адрес Биноя, она умудрялась держать его в состоянии постоянного раздражения, и, подобно тому как человек, у которого что-то болит, невольно думает о больном месте, Биной, представляя себе Лолиту, первым долгом вспоминал ее резкие выпады и ехидные усмешки. Его мысли о ней невольно ограничивались желанием понять, что вынудило ее сказать то-то или поступить так-то; и чем непонятнее было ее недовольство, тем сильнее мучился он, пытаясь найти разгадку. Он просыпался с мыслью о том, в каком настроении найдет сегодня Лолиту. Об этом же он думал каждый раз, подходя к дому Пореша. Если она была настроена милостиво, он облегченно вздыхал, но тут же перед ним возникала новая — и совершенно, очевидно, непосильная — задача, как бы продлить хорошее расположение ее духа.
Вот почему, после всех душевных волнений, декламация Лолиты произвела на Биноя такое сильное впечатление. Он был странно тронут и взволнован и в растерянности не находил слов, чтобы выразить ей свое восхищение. Но он и не осмелился бы обратиться к самой Лолите. В том, что его похвала обрадует ее, он отнюдь не был уверен, как не уверен был и в том, что к ней можно подходить с общей меркой, — похоже было, что нельзя, — и нельзя именно потому, что мерка эта была общей!.. Поэтому Биной отправился к Бародашундори и перед ней излил свой восторг, после чего Барода прониклась еще большим уважением к его уму и проницательности.