— Негодяи! Не смейте их бить! — закричал он полицейским.
В ответ полицейские с руганью обрушились на него самого, и Гора, вооружившись палкой, кинулся в бой. Собралась толпа; на поле битвы со всех сторон сбежались школьники. Ободренные поддержкой Горы, они скоро обратили полицейских в бегство. Эта баталия доставила зрителям-прохожим немало веселых минут. Стоит ли говорить, однако, что для Горы все это кончилось весьма плачевно.
Часа в четыре дня, когда Биной, Харан и девушки репетировали у себя в бунгало, туда пришли два школьника, знавшие Биноя, и сказали ему, что Гора и несколько их товарищей задержаны полицией и что завтра на утреннем заседании суда будет слушаться их дело.
Гора под арестом! Это известие произвело ужасное впечатление на всех, кроме Харана. Биной немедленно побежал к своему старому школьному товарищу Шаткори Халдару. Вместе они отправились в полицейский участок, где сидел Гора.
Шаткори предложил Горе защищать его на суде и добиться освобождения на поруки, но тот решительно воспротивился.
— Нет, мне не надо адвоката, и я не хочу, чтобы меня брали на поруки, — твердо сказал он.
— Ты слышишь, что он говорит? — Шаткори повернулся к Биною. — Кто поверит, что Гора уже окончил школу? Здравого смысла у него прибавилось немного.
— Я вовсе не желаю, чтобы двери тюрьмы открылись передо мной только потому, что мне посчастливилось родиться в богатой и знатной семье, — сказал Гора. — Законы нашей страны гласят, что обязанность следить за правосудием в стране лежит на ее властелине. Ответственность за каждый несправедливый поступок падает на него. И если при нашем теперешнем правительстве приходится откупаться от тюрьмы, приходится тратить все состояние, чтобы добиться признания своих элементарных прав, то — поверьте — кто-кто, а я не истрачу и четверть пайсы на такое правосудие.
— При мусульманах люди головы закладывали, чтобы дать взятку, — возразил Шаткори.
— То была вина недобросовестных чиновников, — ответил Гора, — а вовсе не правителей — и теперь среди судей есть взяточники. Но при нынешних порядках разорение грозит каждому: истцу и ответчику, преступнику и невинному — всем, кому приходится обращаться за правосудием в суд своей страны. Ну, а в тех случаях, когда истцом является высшая власть, а ответчиком — люди вроде меня, судьи и адвокаты обязательно становятся на сторону власти и, следовательно, все, что я могу сделать, это положиться на волю судьбы. Если суд существует для того, чтобы справедливо решать все дела, то почему тогда интересы государства защищает специально назначенный адвокат? И наоборот, если участие адвоката в разбирательстве дела является непременным условием, то почему не назначается такой же адвокат для защиты интересов противной стороны? Что это — политика или один из приемов борьбы государства со своими подданными?
— Не горячись, Гора, — рассмеялся Шаткори. — Цивилизация обходится нам недешево. Для того, чтобы суд выносил мудрые решения, необходимо иметь мудрые законы, а мудрые законы открывают широкие возможности для торговли ими. Поэтому суды в цивилизованном мире обычно становятся рынками для купли и продажи правосудия. Причем тех, у кого денег мало, неизбежно надувают. Ну-ка, скажи мне, что бы ты предпринял, попади власть в твои руки?
— Если бы в моей стране действовали сверхмудрые законы, в тайну которых не могли бы проникнуть даже умнейшие высокооплачиваемые судьи, то я, по крайней мере, предоставил бы за счет правительства опытных адвокатов и той и другой стороне. И уж не стал бы похваляться превосходством своих судов над могольскими или патанскими, принуждая в то же время своих несчастных подданных нести непосильные расходы, если им хочется добиться справедливости.
— Понятно, — сказал Шаткори. — Но поскольку это благословенное время еще не наступило и власть пока еще не в твоих руках, а наоборот, ты сам находишься перед судом цивилизованного правительства, то приходится тебе или потратить денежки, или согласиться на то, что какой-нибудь приятель-адвокат будет защищать тебя даром. Всякое другое решение не сулит тебе ничего хорошего.
— Что будет, то будет, — решительно сказал Гора, — а я и пальцем не пошевелю, чтобы улучшить свое положение. Пусть мой жребий ничем не отличается от жребия других бедняков этой страны.
Биной принялся уговаривать Гору быть благоразумнее, но тот не слушал его. Он только спросил:
— А ты откуда взялся?
Биной покраснел. Если бы Гора не был в тюрьме, Биной, наверно, объяснил бы ему причину своего появления даже, может быть, с легким вызовом. Но сейчас у него просто не поворачивался язык сказать правду, и он только пробормотал: