Гора защищался сам. Но только он начал говорить о бесчинствах полиции, как судья резко оборвал его и не позволил продолжать.
По обвинению в сопротивлении действиям полиции при исполнении ею своих обязанностей Гора был приговорен к месяцу строгого тюремного заключения, причем судья заявил, что он должен быть благодарен, что так легко отделался.
Шудхир и Биной присутствовали на суде, но Биной не решался взглянуть на Гору. Чувствуя, что задыхается, он поспешно покинул зал. Шудхир уговаривал его вернуться в бунгало, принять ванну и поесть, но Биной ничего не хотел слушать. Выйдя за ворота судебного двора, он сел прямо на землю у подножья дерева.
— Возвращайся один, — сказал он Шудхиру, — я скоро приду.
Сколько времени просидел он так после ухода Шудхира, Биной и сам не знал. Солнце уже перешло зенит, когда рядом с ним вдруг остановилась коляска. Подняв голову, он увидел, что из коляски вышли Шудхир и Шучорита. Биной торопливо встал.
— Поедемте с нами, Биной-бабу, — взволнованным голосом сказала девушка.
Заметив, что эта сцена начинает привлекать внимание прохожих, Биной поспешно согласился. Всю дорогу никто из них не вымолвил ни слова.
Когда они возвратились в бунгало, оказалось, что там тем временем разыгралась настоящая баталия. Лолита решительно заявила, что на вечер к судье она ни за что не поедет, и Бародашундори окончательно растерялась. Харана же бессмысленное упрямство «этой девчонки» привело в совершенное бешенство. Сев на своего любимого конька, он без устали поносил заразу, которая распространилась на всю современную молодежь, не желающую знать никакой дисциплины.
— Вот вам результат встреч бог знает с кем, — говорил он, — и всякой безответственной болтовни.
Биной не успел войти, как Лолита бросилась к нему:
— Простите меня, Биной-бабу. Я перед вами очень виновата. Вы были совершенно правы, когда отказывались участвовать в спектакле, только я не хотела вас понять. Вся беда, что мы не знаем ничего, что делается за стенами нашего дома, и поэтому ничего не понимаем. Вон Пану-бабу утверждает, что власть судьи в Индии — воля провидения. Если это действительно так, то наше непреодолимое желание проклинать эту самую власть, очевидно, тоже не что иное, как воля провидения.
— Лолита, ты… — начал было разгневанный Харан-бабу.
Но девушка, отвернувшись от него, пренебрежительно сказала:
— Не перебивайте меня, пожалуйста. Я ведь не с вами разговариваю. Не слушайте никого, — обратилась она к Биною-бабу. — Сегодня представление ни в коем случае не должно состояться. Ни в коем случае!
Бародашундори поспешила вмешаться.
— Ну и любезна же ты, нечего сказать, — воскликнула она. — Не даешь Биною-бабу принять ванну и поесть. Ведь уже половина второго! Посмотри, как он осунулся.
— Нет, нет! Я не могу есть тут, — ответил Биной. — Ведь это дом судьи, мы здесь его гости.
Бародашундори попробовала уладить дело миром и стала умолять Биноя остаться; заметив, однако, что дочери не поддерживают ее, она рассердилась:
— Да что такое с вами, в самом деле? Шучи, попробуй хоть ты убедить Биноя-бабу. Ведь мы обещали… На спектакль разосланы приглашения. Как-нибудь через это пройти мы должны, — иначе что о нас подумают! Нам нельзя будет и на глаза людям показаться!
Но Шучорита сидела молча, опустив голову.
Биной отправился на пристань и узнал, что пароход в Калькутту отходит через два часа и прибывает туда на следующий день около восьми утра.
Тем временем Харан-бабу окончательно потерял самообладание и что было сил напустился на Биноя и Гору. Шучорита поспешно встала и вышла из комнаты. Через несколько минут к ней вошла Лолита. Шучорита лежала на постели, закрыв лицо руками.
Лолита заперла дверь изнутри, тихонько села рядом с сестрой и стала ласково гладить ее по волосам. Прошло немало времени, прежде чем девушка немного успокоилась. Тогда Лолита осторожно отвела ее руки от лица, прижалась щекой к щеке Шучориты и зашептала ей на ухо:
— Уедем в Калькутту, диди. Не можем же мы сегодня идти на вечер к судье!
Шучорита долго ничего не отвечала. Но когда Лолита еще раз повторила свою просьбу, она приподнялась на постели и сказала:
— Разве это возможно, Лолита! С самого начала я не хотела сюда ехать. Но раз уж отец сказал мне, что я должна, я не могу вернуться, не исполнив его приказания.
— Так ведь отец не знает, что тут произошло, — возразила Лолита. — Если бы он знал, он ни за что не захотел бы, чтобы мы оставались.