— Ну, так в чем же дело, Бину? — сказала Анондомойи. — Что ты мне хочешь сказать?
— Ничего, ма, ровно ничего. Я хочу, чтобы говорила ты.
Дело в том, что Биною не терпелось узнать, какое впечатление произвели на Анондомойи дочери Пореша-бабу.
— Ах, вот оно что! — воскликнула Анондомойи. — И ради этого ты заставил меня бросить всю работу. А я-то думала, что ты хочешь сообщить мне что-то важное.
— Если бы я не привел тебя сюда, ты не увидела бы такого чудесного заката, — ответил молодой человек.
Декабрьское солнце и правда садилось за крышами Калькутты, но оно, казалось, было объято унынием: не искрилось и не сверкало, а словно меркло над горизонтом в дымном мареве столицы. Но сегодня для Биноя даже этот тусклый закат так и играл волшебными красками. И ему казалось, что весь мир сомкнулся вокруг него, а небо, приблизившись, ласково и нежно баюкает его.
— Обе девочки очаровательны, — сказала Анондомойи.
Но Биною этого показалось мало, и он сделал все, чтобы продлить разговор. Он старательно припоминал различные по дробности своего знакомства с семьей Пореша-бабу. Все эти эпизоды сами по себе были в достаточной степени незначительными, но волнение Биноя и живой интерес Анондомойи, тишина, окружавшая их, и сгущающиеся тени осеннего вечера придавали каждой мелочи в этой семейной хронике какой-то особенный, глубокий смысл.
Неожиданно Анондомойи сказала со вздохом:
— Как бы мне хотелось, чтобы Гора женился на Шучорите!
Биной выпрямился.
— Я и сам об этом часто думал, ма! — сказал он. — Шучорита прямо создана для Горы!
— Но разве это возможно? — задумчиво произнесла Анопдомойи.
— А почему бы и нет? — воскликнул Биной. — Я далеко не уверен, что Гора равнодушен к Шучорите.
От внимания Анондомойи не укрылось, что в последнее время Гора поддался какому-то увлечению, а по отдельным замечаниям Биноя ей нетрудно было догадаться, что увлечен он не кем иным, как Шучоритой. После короткого молчания она сказала:
— Но разве Шучорита согласится выйти замуж за право верного индуиста?
— Я бы поставил вопрос иначе, — сказал Биной. — Позволят ли Горе жениться на девушке из «Брахмо Самаджа»? Разве ты не будешь возражать?
— Нет, конечно, — ответила Анондомойи.
— Правда? — воскликнул Биной.
— Уверяю тебя, — повторила Анондомойи, — против чего, собственно, мне возражать? Ведь брак — это союз двух сердец; так не все ли равно, какие молитвы читаются при заключении этого союза.
Тяжелый груз свалился с сердца Биноя.
— Мне странно слышать от тебя такие речи, ма, — горячо сказал он. — Откуда у тебя такой либерализм?
— От Горы, конечно, — ответила со смехом Анондомойи.
— Но Гора же учит как раз обратному, — возразил Биной.
— Мало ли чему он учит, — сказала Анондомойи. — Все равно, тем, что я сумела понять, я обязана только Горе. Разве поняла бы я без него, что настоящее — это сам человек, а все то, что заставляет людей делиться на разные лагери и ссориться, надуманно и ложно. Какая, в конце концов, разница, правоверный ли ты, индуист, или брахмаист, или еще кто-нибудь? Человеческое сердце вне касты. Всевышний затем и дал его людям, что только оно помогает им соединиться воедино, затем, что только сердцем люди могут познать Его. Как же можем мы забывать об этом и оставлять на произвол вероучений и разных обрядов дело объединения людей?
Биной, взяв прах от ног Анондомойи, почтительно склонился перед ней.
— Как радостно мне слышать все это, ма, — сказал он. — Как много дал мне этот день, проведенный с тобой!
Глава тридцать седьмая
С появлением Хоримохини, тетки Шучориты, в доме Пореша-бабу поселилась тревога.
Но прежде чем объяснять, почему так случилось, стоит, пожалуй, изложить вкратце ее же словами то, что она рассказала о себе Шучорите.
«Была я двумя годами старше твоей матери. Казалось, нет предела любви и заботы, которыми нас окружали в отцовском доме, потому что, кроме нас, в семье детей не было, и все дядюшки так любили нас, что готовы были на руках носить.
Когда мне исполнилось восемь, меня отдали замуж в знатную семью Рай Чоудхури из Пальши; семья была столь же богата, сколь и именита. Но участь моя оказалась нелегкой. Свекор с отцом рассорились из-за свадебных подарков, и семья мужа долго не могла простить мне оскорбления, которое, как они считали, нанесли им в доме моего отца. «Вот приведет наш мальчик в дом новую жену! Посмотрим тогда, каково будет этой девчонке!» — не раз приходилось мне слышать, и в этих словах сквозила смутная угроза. Видя, как мне тяжело живется, отец поклялся, что ни за что не выдаст вторую дочь за сына богатых родителей. Поэтому для твоей матери и не стали искать выгодной партии.