Тот с удрученным видом продолжал поиски и все спрашивал подростков:
— Ну как? Не нашли?
Кажется, перещупано и пересмотрено все вокруг. Увы…
Ромас подошел к археологу:
— Чего-нибудь подозрительного за время раскопок не заметили? Какую-нибудь мелочь, за которую можно зацепиться?
— Подозрительного? — переспросил руководитель. — Нет-нет, про своих плохого не скажу — хорошие ребятишки, я с ними уже второй год тут работаю. Всех их неплохо знаю. Это не они! К тому же прекрасно помню, что утром клад был на месте — перед уходом я еще раз заглядывал. Да и замок сам вешал, а работали все вместе — никто не отлучался.
— Кто живет в этой усадьбе?
— Симпатичные старички, помогают нам, чем могут. Мы у них молоко и картошку берем.
— И больше никого?
— Нет. Ой, как же это я запамятовал, у них ведь внук есть, Ла́урас, только он… не совсем здоров… Как бы это сказать, умственно отсталый, что ли…
— Так, может, его работа?
— Куда ему! Он и простых-то вещей усвоить не может. Все больше по полям бродит или по берегу. Раньше и к нам заглядывал — нравилось ему смотреть, как работаем. А трогать ничего не трогал. Пробовал я его уговорить, чтобы землю нам таскать помогал, да не вышло ничего. Полчасика поработал и убежал.
— Что тут долго думать, это его проделки! — вмешался в разговор Йонас. — Дурачок ручку приложил, больше некому!
Йонас втайне мечтал стать следователем, ловить грабителей, воров, раскрывать запутанные преступления…
Ромас продолжал допытываться:
— Кто еще знал о кладе, кто его видел?
— Только хозяевам показали, больше никому. В тот вечер, когда мы притащили клад, хозяин был во дворе, с кем-то разговаривал.
— С кем?
— Не знаю, по-моему, с кем-то из деревенских.
— Не мешало бы узнать, что это был за человек.
Они вошли в избу. Узнав о пропаже, старички всполошились.
— Разве не говорил я вам — в чулане надо держать, — укоризненно сетовал старик. — Он все время на замке, да и у нас на виду.
— А не мог кто-нибудь подобрать ключ или открыть, скажем, гвоздем?
— Нет, замок сложный, без ключа его не откроешь. Да и ключ-то к нему всего один. После войны здесь много разного подозрительного народу шаталось. Пришлось отнести замок к кузнецу. Он его разобрал, внутри такой крючочек приделал, а на ключе бороздку выточил, можете посмотреть.
Археолог снова вытащил из бумажника ключ. Он и впрямь не походил на все остальные: задранный кверху клювик, а по нему глубокая бороздка. Принялись осторожно допытываться у словоохотливых старичков, кто в тот вечер приходил к ним и мог видеть клад. Но старичок сразу же разгадал их хитрость.
— Руопи́с это был. Я его с пеленок знаю, он такими делами не занимается. Нет-нет, не он.
— Люди-то что о нем толкуют, небось забыл? — проговорила старушка.
Старик досадливо махнул рукой:
— Ну и пусть болтают, всем ведь рты не завяжешь.
— Все-таки что они говорят? — заинтересовался Калпокас.
— Ходят слухи, что у него домовой поселился, — расплылась в улыбке старушка.
— Домово-ой? — в один голос протянули ребята.
— Ну да. Мол, спускает хозяину в трубу разное добро, — охотно пояснила хозяйка, сияя от удовольствия, что удалось всех удивить.
— Да не слушайте вы ее, она у нас соврет — не дорого возьмет, — рассердился старик. — И как у тебя язык поворачивается нести такую околесицу? Человек трудится в поте лица, не сидит сложа руки, вот и живет не хуже других.
— Этот домовой еще при его отце у них в избе завелся, — не обращая внимания на мужа, продолжала старушка. — Был у них черный петух семи лет от роду, и снес он однажды красное яичко. Хозяин и стал таскать то яичко у себя за пазухой, покуда домовой не вылупился. У них, между прочим, и сейчас живет черный петух.
Старик в отчаянии замахал на нее руками:
— Брось болтать, тебе говорят! Потешила людей — и хватит!
— А как он выглядит, этот домовой? — весело спросил Йонас.
Старушка, довольная тем, что стала центром всеобщего внимания, насмешливо посмотрела на мужа и ответила:
— Да по-разному. Может обернуться, скажем, петухом, или вороном, или другой птицей.
— Да будет тебе, будет, — попытался усмирить супругу старик.
— Бабушка, а вам приходилось видеть этого домового? — спросил Ромас.
— Как же, детка, и не раз! Да и муж тоже видел, только разве ж он скажет…