— Разве его дома застанешь? Попробуем в милицию…
Он снова стал крутить диск. Отозвалась пожарная часть.
Еще раз — больница… Затем баня, молокозавод… Что угодно, только не милиция.
— Чертова техника! — выругался лесничий. — Быстрее дойти, чем дозвониться.
— А вы капитана Лаукайтиса знаете?
— Начальника автоинспекции, что ли? С виду знаю, но дел с ним не приходилось иметь. Лошадьми он не интересуется, а другого транспорта у меня нет.
— Давайте позвоним — я могу с ним поговорить, — попросил Ромас.
— Можно. Только лучше сразу домой, если там телефон есть.
Лесничий снова углубился в справочник. Набрал номер. Ту, ту-у-у!..
— Лаукайтис слушает, — раздалось в трубке.
Ромас вырвал трубку.
— Товарищ капитан, с вами говорят те самые туристы… Вы нас однажды задержали, помните?
— Кто, кто? — переспросил капитан.
— Ну помните, вы еще на машине ехали, а один из нас с бутылкой на дорогу выскочил. Вы нас тогда чуть не забрали, а потом отпустили… Навестить обещали…
— A-а, припоминаю — обещал, как же… Только все времени никак не выберу…
— Я не за тем звоню… Браконьеры к озеру приехали, сети ставят, рыбу глушат. Инспектор по охране природы не отвечает, в милицию не дозвонились, на вас вся надежда…
— Да вы прямо как снег на голову… Я только с места аварии. И перекусить не успел. Сумасшедший день…
— Что же нам теперь делать? — упавшим голосом спросил Ромас.
— Ты откуда звонишь?
— От лесничего…
Мальчик повернулся лицом к хозяину дома.
— Скажи от Стульги́са, от Стульгиса.
— От лесничего Стульгиса.
— Подожди чуток, попробую связаться с участковым…
Через десять минут раздался телефонный звонок. Ромас взволнованно схватил трубку.
— Что там за озеро, как называется? Где браконьеры расположились?
Ромас объяснил.
— Ладно, выезжаем. Только не спугните их. Будьте возле палатки.
В трубке послышались частые гудки.
Ромас опустился на лавку. Ему показалось, что с души его свалился груз. Рядом молча сидела Лайма.
— Значит, приедут, — сказал лесничий. — Может, прижмут голубчиков, в другой раз неповадно будет. У нас тут в лесу тоже забот хватает. Как стемнеет — жди чего угодно. В одном конце топор услышишь, туда кинешься. Добежать не успеешь, а уж в другом конце дерево валят. Так и мотаешься всю ночь. И зверюшкам в свое время досталось. Кому не лень, стреляли. У многих с войны кое-что осталось, припрятали… Теперь вот на озера переметнулись. И свои и приезжие против рыбы ополчились. Только городские на новый лад ее убивают, технику привозят. Откуда же ей быть, рыбе-то, — того и гляди, ничего не останется…
— Может, пошли, Ромас, поздно уже? — поднялась Лайма.
Ромас тоже встал.
— И в самом деле нам пора. Спасибо за телефон, за помощь.
— Не за что, — отмахнулся лесничий. — Загляну к вам когда-нибудь… Времени только все нет — работа такая…
Назад Ромас шел медленно — спешить больше было некуда. Из-за облаков выглянула луна — в лесу стало заметно светлее.
— Прохладно что-то, — поежилась девочка.
— В самом деле? А мне жарко.
Ромас снял свою нейлоновую куртку и накинул Лайме на плечи.
— Здорово, что мы Лаукайтиса застали, — сказал Ромас и принялся рассказывать, как они с ним познакомились.
Лайма молча слушала. В лесу было так тихо, что эта тишина казалась звенящей. От серебрящихся под луной деревьев пролегли длинные тени — ни звука, ни шороха вокруг: все погрузилось в недолгий летний сон.
Внезапно Лайма остановилась.
— Хвоя в ботинки набилась.
Девочка сняла туфельку, оперлась о плечо спутника и начала вытряхивать хвоинки. Обувшись, она посмотрела на Ромаса долгим взглядом. Ее лицо, освещенное лунным светом, казалось белым-белым, а глаза — темнее обычного.
— Ромас, — робко начала она, но осеклась и тут же громко сказала: — Ладно, чего там, пошли!..
«Что она хотела сказать и почему таким взволнованным был ее голос?» — думал мальчик. Больше они не сказали друг другу ни слова.
Когда Ромас появился у палатки, Йонас с Зигмасом были там.
— Ну как? Удалось что-нибудь сделать? — накинулись они на него с расспросами. Но тот сначала попросил поесть и лишь потом рассказал, как все было. От друзей он узнал, что браконьеры пока пьянствуют, а на рассвете собираются вытаскивать сети и глушить рыбу.
Уже светало. Небо на востоке становилось светло-серым, словно кто-то постепенно снимал с него темный покров. Эта дымчатая полоса ширилась, прогоняя куда-то к западу сумерки. С приходом света пробудилось и все вокруг. На деревьях и кустах на все лады зачирикали, затиленькали, засвистели пташки. С озера потянулся редкий туман. На траве и листьях повисли капельки росы. Повеяло холодом.