– Куда? Ты знаешь, где тут по нам не будут стрелять?
– И что же нам делать?
– Прежде всего, дышать ровнее. – Я улыбнулся Дороте, испуганно смотревшей на меня. – Скоро начнется северный склон. Сверху лес, внизу лес, а посредине – старое пастбище. Там, между прочим, и дорога, ведущая на вершину, но не в ней дело. В этом районе нет мин, я знаю точно…
– Ты уверен? – недоверчиво покосилась на меня Йованка.
Я пожал плечами:
– Мы с ребятами работали здесь… Пойдем через нижний лес вокруг горы и на западную сторону…
– И она с нами пойдет? – нахмурилась Йованка.
– У нас есть мобильник. А у военных – вертолеты. На той стороне найдем посадочную площадку. – Я подмигнул Дороте: – Выше клюв, Цапелька: к обеду будешь в военном городке.
Трудно было назвать это пропастью. Пять метров вниз под углом шестьдесят градусов. Никакой опасностью вроде бы даже и не пахло. Казалось, шли мы как надо, по тропочке, под самой стеной. И вдруг Йованка, которая была замыкающей, охнув, поехала по наклонной, бороздя глину ногами, пытаясь ухватиться пальцами за траву и камни. На наше несчастье, один из камней, опередив Йованку, скатился вниз и упал точнехонько на мину, которые тут, к моему удивлению, все-таки были. Громыхнуло, как из гаубицы. В нос ударило взрывной химией. Йованка проехала дальше, у меня от ужаса ёкнуло сердце.
Я ринулся вдогонку и чудом успел ухватить ее протянутую руку.
– Со мной все в порядке, – сердито сказала она, выбираясь из оврага.
Мы присели отдышаться на краю ямы, и ее пальцы, судорожно стиснувшие мою руку, с минуту не могли разжаться.
– Ну-ка повернись, – прохрипел я. – Да нет, крови не видно…
– А ты говорил, нет мин, – сокрушенно вздохнула Дорота. – К машине идти нужно, смотри какая она бледная…
– На себя бы лучше посмотрела! – огрызнулась Йованка.
Супердвадцатка выглядела неважно, но в помощи, похоже, не нуждалась, а судя по тому, как она глянула на Йованку, был еще порох в ее пороховницах. Собственно, на это я и рассчитывал. И не ошибся: еще с километр мы шли быстро, в полном молчании и без всяких происшествий.
А потом началось. Ствол сосны, мимо которой я проходил, загудел от резкого удара.
– Ложись! – крикнул я, бросаясь на землю.
До спасительных кустов был десяток метров. Туда и надо было ползти. Йованке моя команда не понадобилась, а вот Дорота… Ничего более глупого в ее положении сделать было невозможно: упав на колени, она замерла в позе страуса.
Потеряв из виду меня с Йованкой, охотник обнаружил цель, о которой можно было только мечтать. «Страус», закрывший ладонями лицо, ожидал смерти посреди поляны. Ничто не мешало охотнику получше прицелиться и выстрелить. После второго выстрела опомнившаяся Дорота плюхнулась в вереск. И очень вовремя сделала это: третий промах даже из рук вон плохой стрелок вряд ли бы допустил. Я вскочил на ноги и бросился туда, где упала журналистка.
Трудно сказать, что спасло меня. Может быть, фактор неожиданности. Я бежал зигзагами, вопя во всю глотку, как это делают поднявшиеся в атаку. Видимо, крик разблокировал что-то в мозгу Дороты, она сама схватила меня за руку и быстро побежала, я едва поспевал за ней. Пули свистели совсем рядом. Под ноги падали срубленные лапы молодых елочек. Еще десять метров, еще шаг, другой… Мы уже были в кустах, когда Дорота упала. Упал и я, запнувшись о нее. Казалось, самое страшное было позади: помимо кустов нас скрывал теперь и бугор.
Йованка возникла, словно из-под земли:
– Ну как вы? Все в поря…
Она не договорила. Я оглянулся, и сердце сжалось. Дорота держалась руками за лодыжку левой ноги. Между пальцев сочилась кровь. Щеки девушки бледнели на глазах. Я сорвал с плеч рюкзак и дернул за узел веревочки, которой стягивалась горловина. Сверху лежал кольт Недича, аптечка была под ним. Я протянул ее Йованке:
– Тугую повязку на ногу и пластырь на рану! Быстро!.. А если он приблизится, бросай гранату. Я сейчас!..
Я схватил револьвер и побежал назад, в ельник. Боснийца я увидел, когда он был совсем близко, на полянке, где Дорота изображала из себя крупную африканскую дичь. Тот самый мазила с «Калашниковым». Одинокий рейнджер, расстрелявший впустую два автоматных рожка. Он шел на меня не скрываясь, с автоматом наперевес.
Тратить пулю на этого идиота я не стал. Я ввернул взрыватель в штуку, которую Йованка назвала банкой. Держа в левой руке растяжку, я размахнулся и кинул мину. Как и следовало ожидать, устройство исправно сработало. Проводок дернул чеку, взрыватель сработал, и под ногами «охотника» ярко сверкнуло. Грохнул взрыв. Бежавшего словно бы ветром сдуло.