Пропасть была приличная, метров пятнадцать глубиной, метров семь практически вертикаль. Но были и уступы, а чуть поодаль от того места, где мы остановились, на дно спускалась промытая водой расселина, довольно широкая на первый взгляд.
– Йованка, у кусточка карниз есть, – тихо, чтоб не слышала Дорота, сказал я. – И еще один метра через три. Там можно передохнуть…
Она покачала головой:
– Я не смогу.
– Дороту я понесу…
– Я же тебе сказала, не смогу, – перебила Йованка. – Ни с ней, ни без нее… У меня слабые пальцы. Главное в таком деле – сильные, уверенные пальцы… Скалолазанье не мой вид спорта.
– Я помогу тебе. Спущу Дороту, вернусь и…
Йованка усмехнулась:
– Да я ведь вешу, как две Дороты, надорвешься, сапер. – Она вздохнула. – Я и вправду не смогу, давай закроем эту тему. Я пойду в обход оврага… Не беспокойся, я не оставлю вас. Я догоню…
Здоровенный комар сидел у нее на икре ноги. Я хотел легонько шлепнуть по нему и промахнулся, шлепнул Йованку по бедру.
– Мы пойдем в обход, – сказал я, глядя в ее удивленные глаза. – Ты со мной еще не расплатилась. И не думай, что сбежишь по дороге, аферистка несчастная!
Солнце снова скрылось за тучами. Компас у меня был, и все же мы, кажется, заблудились. Компас в горах – вещь практически бесполезная.
Дорогу увидела Дорота.
– Вон… вон там, за кусточками. – Голос измученный. Минут пять тому назад, слезая с меня, она чуть не сломала себе шею, внезапно потеряв сознание. Морфин из армейской аптечки лишь заглушал боль.
– Грунтовка ведет на вершину, – сказал я.
– Ты был здесь? – Йованка сняла наушники и пригладила волосы, перетянутые зеленой тряпицей неизвестного происхождения.
– Не знаю, не уверен. – Уж слишком я устал, чтобы играть роль Безошибочного. – Мы работали на этой дороге, но она длинная. Мин на ней было до черта, мы невысоко поднялись, не успели. Нас отозвали.
– Жаль… Жаль, что не успели. – Йованка видела, в каком я состоянии, а потому села на землю.
Сел и я. Точнее, сели мы вдвоем с Доротой, мертвой хваткой державшей меня за шею.
– А почему, почему, собственно, вас отозвали?
Лес был тихий, дорога, которая проглядывала сквозь кусты, пустая. Упитанный слизняк ползал по шляпке красного гриба, торчавшего у меня под боком.
– Поначалу планировалось, что на вершине Печинаца будет наблюдательный пункт…
– А потом?
– А потом кто-то вспомнил вдруг, что и на горе были мусульмане. А раз были мусульмане, значит, могут быть смертельно опасные мины в огромном количестве. Решили не рисковать бесценными жизнями миротворцев.
Третья, найденная Йованкой мина оказалась последней. Я был просто уверен, что дальше их не будет: нельзя же безнаказанно ездить по заминированной дороге. Стоявший на обочине бронетранспортер доехал досюда.
Я осторожно отвел ветку и замер: БРДМ стоял совсем рядом, под большим грабом. В бинокль удалось разглядеть кое-что: впереди копошились военные. Я насчитал еще четыре единицы техники: два БМП-1, пулеметы которых были направлены на Печинац, командирский «хаммер» и санитарную машину времен Варшавского восстания, с дурацким двухколесным прицепом. Я посадил Дороту на бугорок и, остановив Йованку отмашкой руки, пошел к бронемашине.
Щитки БРДМ были опущены, люки закрыты. Задраенными оказались и двери. Открыть их без автогена не было никакой возможности. И слава богу! Только угона военной техники и не хватало в длинном списке совершенных мною в Боснии «преступлений».
– Пошли прогуляться, подышать воздухом, – сообщил я Йованке, вернувшись. – Не нравится мне это. Слишком много грибников на один подосиновик.
– Ну мало ли, может быть, учения? – неуверенно предположила Йованка.
– Я уже знаю, где мы находимся. – Я немного подумал и дернул Йованку за рукав рубахи. – Пошли. Хочу кое-что проверить.
Мои плохие предчувствия подтвердились метров через сто, где дорога делала крутой поворот, а лес граничил с открытым склоном горы. Местечко это было мне знакомо. Очень знакомо, холера. Я узнал и сгоревший сербский «Т-55» с уткнувшимся в землю стволом, и скалу, и вид на вершину горы Трех Скелетов. Опушка леса густо поросла молодыми осинками, мне пришлось встать на трухлявый пень. Нога провалилась, я чертыхнулся.
Второй пень оказался прочнее. Я помог Йованке взобраться на него и дал ей бинокль.
– Смотри, там, на скале, у самой земли… Она долго приглядывалась, крутя колесики.
– Там какие-то цепи, что ли… а внизу что-то белое. – Она угадала сама. – Кости? Опять кости?…
– Они самые. Бренные останки отца Ненада и его подручных. Три скелета… Не знаю, правду ли говорят, что все трое были живы, когда их приковали к скале.