Мило приподнял брезент, прикрывавший один из больших ящиков на полу. К моему удивлению, в нем оказались вовсе не патроны, как я предполагал, а японские ноутбуки в коробках. Было их много, сотни. Мы проверили еще несколько ящиков, и почти в каждом из них обнаружили дорогие и довольно дефицитные в свое время вещи: импортную парфюмерию, изделия из кожи, сантехнику, цветные телевизоры…
– Надо же: они читали книги! – воскликнула Йованка, подошедшая к книжному шкафу.
– И причем исключительно антикварные, – сказал сержант. – Некоторые книги на латыни, и они очень дорого стоят…
– Чтобы собрать все это, нужно разграбить не один город.
На мое замечание Мило откликнулся философски:
– Война кормит воюющих.
– И хорошо кормит… Сколько их здесь было?
– Немного. Чуть больше сотни. Но они были до зубов вооружены. Для нас, сербов, Печинац был всего лишь одним из участков фронта, а для них…
– Султану было что защищать, – сказал я, окидывая взглядом полный всякой всячины зал.
Подошла Йованка.
– А я думала… – Она прерывисто вздохнула. – Да какие же тут идейные соображения? Деньги, барахло… Вот за это они и воевали.
Безнадежно махнув рукой, она вышла из казармы, больше похожей на склад супермаркета. На вопрошающий взгляд Недича я ответил недоуменным пожатием плеч.
Йованку мы нагнали у первых камней завала. Она стояла перед ними с горящей зажигалкой в руке. Я поднял факел повыше и увидел, что остановило ее. Ниша в стене была полна костей. Черепов с длинными женскими волосами было два. Женщины скорее всего отстреливались и погибли вдвоем в этой стенной нише, когда кто-то кинул в коридор гранату. Уцелевшие куски их одежды были посечены осколками.
Одна из убитых была в беретике и армейской куртке, под которой виднелся кружевной лифчик. На другой – она лежала сверху – ничего, кроме короткой комбинашки и домашних тапочек на ногах, не было. Она держала в руках самозарядную винтовку М59/66, югославскую версию русского карабина Симонова. Ее обойма вмещала десять патронов.
Бледная и неподвижная стояла Йованка между поставленной на попа могилой на двоих и завалом.
– Тут был бой, – тихо сказал Мило, тронув пальцем щербину от пули на стене. Рядом с нишей следов было множество. – Короткий, но жестокий бой, – продолжил сержант Недич. Он взял в руки винтовку и, отсоединив обойму, заглянул в нее. – Она не успела даже расстрелять все патроны. Был взрыв, сильный взрыв.
Йованка показала на ботинок, видневшийся среди камней завала:
– Тут еще один… Или одна…
Я поднял факел. Коптящее пламя осветило тяжелый серый свод. Трещин на нем не было.
– Ты думаешь, все это рухнуло само по себе? – спросил я Мило.
Ответа не последовало. Задумавшийся серб смотрел назад. Я оглянулся и увидел дыру в стене. Рядом стояли ящики, из-за них мы не заметили ниши. Мило поднял с пола большую щепку с остатками смоляного покрытия.
– Это от столба. Он подпирал потолок. Взрыв был сильный, очень сильный: обрушился свод, завалило большой тоннель. Ручная граната на такое не способна.
Горящие смоляные капли с шипением падали мне под ноги. Я подошел к Недичу:
– Похоже, я уже видел этот завал, только с другой стороны. Там большая пещера, и в ней техника для бурения…
– Техника? – Полицейского явно заинтересовало сообщение. – Ты хочешь сказать…
Я неуверенно пожал плечами:
– Но до пещеры далеко, несколько десятков метров. Может, это два разных завала, а между ними…
– А между ними то, до чего хочет добраться Султан, – предположил полицейский. Он взял у меня из рук факел и склонился над дырой, которую даже Йованка умудрилась не заметить.
За лазом открылся еще один подземный зал, на удивление большой. Места в нем хватило бы на стрелковую роту. Зал был спальным помещением, но больше напоминал ночлежку или подземную тюрьму, лежанки были сколочены из досок, тюфяки набиты сеном. В помещении была одна-единственная кровать, да и та сломанная. Кто-то вырвал витые столбики, поддерживавшие балдахин. Они валялись на полу у самого лаза. Загораживая вход в зал, лежали два мужских скелета. Черепная коробка у одного была вдребезги разбита. Изящно обточенные столбики скорее всего использовались в качестве дубин. Оба убитых были в военной форме, но без погон И знаков различия.
– Били от души, – заметил я. – Так могут бить только женщины.
Мило кивнул:
– И уже лежачего. В драке особо не размахнешься.