Перекрестившись, я пополз по траншее к блиндажу. Блажейский оказался в левом аппендиксе, я увидел его, после того как он дал очередь из ручника по скале, на которой сидел снайпер.
– Вы в блиндаж? Осторожней! – присев на корточки, предупредил он. – Двери у него под прицелом. Он чуть не снял меня…
Ледяные мурашки побежали по моей спине.
– Йованка! – что было сил крикнул я. – Сиди там, траншея простреливается!..
Господи, что она делала там, в полном дыма и трупов блиндаже, неужели искала проклятые выстрелы для подствольника? Боюсь, она даже не представляла себе, как они выглядят…
А между тем крик мой был услышан. Раздался громкий хлопок РПГ-7, граната, тупо ударив по внутренней стене шанца, упала на дно траншеи и, прокатившись мимо аппендикса, взорвалась. Стрелявший находился близко, очень близко от блокпоста. Оглохшие от взрыва, мы с Блажейским окончательно перешли на крик.
– Сиди здесь! – завопил я. – Не высовывайся, я туда, к трем амбразурам. Отсюда их не достать!
– Они убьют вас, пан капитан! – надрывался в ответ капрал Блажейский.
Его попытка остановить меня за штанину была тщетной. А вот снайперу удалось сделать это. Я лишь на мгновение приподнял голову, и его очередная пуля сделала пробор в моих волосах. Я рухнул на дно траншеи.
– Тут нам каюк! – крикнул капрал Блажейский. – У него гранаты… Надо бежать в лес, туда, откуда вы пришли…
– Поздно, Дарек. Кроме гранатомета у них есть автоматы. Пока бежим, они перестреляют нас…
– Будем сидеть и ждать смерти?
– Подождем, когда у них кончатся гранаты… Не удивлюсь, если они уже кончились. Из ракетницы по амбразурам стреляют не от хорошей жизни…
– А если эти гады просто хотели поджечь блокпост? – хмуро предположил капрал Блажейский.
– Ну вот что, – сказал я. – Мне все-таки нужно в блиндаж. Прикрой меня, когда я добегу до двери…
Вряд ли его обрадовало мое предложение. Траншея, похоже, простреливалась почти на всем протяжении. Но капрал Блажейский всегда был хорошим солдатом, подчинился он беспрекословно. Сменив позицию, он присел на дне траншеи с пулеметом в руках. «Калашников» загрохотал как раз оттуда, куда я полз. «Все, конец!» – подумал я, распластавшись на мокром песке, но после второй очереди до меня дошло, что огонь ведется из блиндажа и скорее всего по скале, на которой сидел снайпер.
Ноги сами понесли меня к дощатым дверям. В блиндаж я ворвался под аккомпанемент пулемета Дарека Блажейского. Я пнул ногой дверь и уже внутри помещения столкнулся с выбегавшей из блиндажа Йованкой. Опоясанная пулеметными лентами, с автоматом наперевес, она выглядела впечатляюще!
– Бежим, Марчин!
– Там снайпер!
– Я, кажется, убила его.
– Ты?!.
Я был настолько ошеломлен услышанным, что забыл, зачем рисковал жизнью по дороге в разбитый гранатой блиндаж. Блажейский уже не стрелял, я бежал по траншее за Йованкой, каждой клеточкой своего тела ожидая выстрела со скалы. У самого поворота я споткнулся, упал, а когда поднимался на ноги, РПГ-7 хлопнул в третий раз. Огненная волна швырнула меня на стенку траншеи. В голове зазвенело. Странно было видеть Блажейского, беззвучно разевающего рот. Потом он начал стрелять все туда же вверх из совершенно бесшумного ручного пулемета. Я медленно встал и пошел, таща за собой автомат за ремень и бессмысленно улыбаясь…
И тут из-за поворота траншеи выскочила она. Очами души я увидел, как якобы убитый ею снайпер спокойно досылает патрон в патронник СВД и припадает к прикладу небритой своей щекой…
– Ложи-ись! – взревел я и, откинувшись на стенку траншеи, начал стрелять туда, где высилась поросшая хилой растительностью скала.
Магазин у меня кончился.
– Прячься, кому говорят! – крикнул я Йованке, похоже и не собиравшейся меня слушать.
Она вела себя как контуженная. Или как сумасшедшая. Широко расставив ноги, черноволосая ведьма стреляла совсем не туда, куда стреляли мы с Блажейским. Она палила от живота длинными, как жизнь идиота, очередями в сторону и почему-то не падала замертво с простреленным насквозь сердцем…