— А-ааа… — донеслась до слуха Назара грубая и пронзающе сильная мольба пощадить. Словно выхватила из-под ног палубу.
За макушкой Бавина взмыл смоляной, влажный чуб.
— Сергей! — жалеючи и строго, но негромко, упрашивающе крикнул Игнатич. — Ну нельзя же быть таким. Раздеть тебя надо. Сер-рега!..
«А, вон кого!.. Кочегара ударило. Его! М-мм!..» — Назар по-капитански закусил губу.
Серега же все бился, приплясывал и увертывался. Кровь обрызгала его по пояс, исполосовала обе гачи брезентовых штанов.
«Не могут!.. С одним не справятся!» — рассердился Бичнев, стянул куртку с одного плеча. Откуда лучше пробраться к Сереге? Полез вслед за Плюхиным. Успел разглядеть, что Венка не решался подбежать к Сереге, прижать его к себе покрепче и попридержать. Нет, все же раскинул руки.
Игнатич тоже приготовился. Сорвал с себя лишнюю одежду, укоризненно заворчал:
— Мы тебе — кто? Враги, что ли?.. Ты давай без этого, понимаешь!
— Где же Ксения Васильевна? — вырвалось у Назара, ищущего, на что бы присесть. — Почему не тут, не с нами. Отсутствует… (Она ж как раз стояла перед ним, показывала руки в йоде.) Игнатич? Также никуда…
— С ней еще милостиво!.. Только краешком сломанной доски… Сбоку ударило, — отозвался рулевой с бородой викинга.
Слова шли к Назару, как сквозь преграду. Только они кончились, как перед ним все поехало по кругу, с наклоном. Он пошатнулся — сразу же постарался встать потверже: «Ее, значит, тоже…»
Венку никто не отправлял за Зубакиным, сам умчал за ним. Только к чему? Зубакин провидчески знал, где в нем нуждались. Он, низкорослый, уже вклинился в добытчиков, лез напрямик к загнанному за стрелу, в угол, Сереге — не моргая, глядел ему в лоб, в висок. Фуражка с шитым крабом, синяя форменная куртка с широкими полосами на черных погонах — это будто срослось с ним. Наскочил на некстати балагурящего Зельцерова. Напротив него стащил с себя верхонки, швырнул их — летите куда вам любо. Услужливый Ершилов тотчас же протянул к нему руки, чтобы принять все равно что, безразлично.
— Рыбпром! — всем сразу гаркнул Зубакин, сорвал голос.
Серегу вроде кто-то обхватил от плеч до ног, всего спеленал.
— Ничего, ничего! — четко и ясно сказал ему капитан. — Сейчас я избавлю тебя от мучений и все такое. Это что у меня? — Поднял привычный всем, самый обыкновенный гигиенический пакет как редкое целительное средство. Сразу сунул руку в карман за ключом от амбулатории, призадумался: — Товарищ первый помощник!
«Я, что ли, понадобился?» — не поверил Назар.
— Взломайте аптечку! — услышал распоряжение.
У Назара все плыло, как по волнам.
— Не эту, я говорю. Среднюю, — поправил Назара Плюхин. — Расколотите ее чем-нибудь, потому что — когда возиться-то?
Вовремя подоспев сюда, Игнатич через голову Никанова подал Назару клещи — другого, более подходящего, ничего не нашел:
— Нате! Бейте!
Капитан вынул ампулу с морфием, определил на просвет концентрацию, задержал взгляд на вздутых веках Ершилова.
— Ты что, с недосыпу? Кипяти шприц. Че-го зря моргать?
Варламову Спиридону казалось, что Бавин всех ненавидел. Откуда-то извлек нагревательную плитку. Как из-под подола своей рубахи. Посторонился, иначе бы капитан в тесноте не надел белый халат Ксении Васильевны — тыкал в переборку рукой, запутался в рукаве.
«Не торопится?.. Ну какая же выдержка-то у человека! — изумился Назар за спиной Зубакина. — А меня всего до корней бьет-колотит, больше уже не могу…» — подобрал живот, весь подался вперед, чтобы сзади него прошествовала пава Нонна в брызжущем красками платье-халате с глубоким вырезом, до ложбинки между грудей. Она, полная неподдельного сострадания к Сереге, а также, не в последнюю очередь, к себе, хлюпала носом.
— Не реви под руку! — Таким возгласом признал ее присутствие капитан. — Не смей. Брось! — В его голосе сквозило леденящее презрение. — У, мокруха, ты всегда такая. Держи его, старпом, — подразумевалось, Серегу. — Да па-варачивайся! Живо! Зажми раненую руку между своих ног. Не так!.. Эх-х! — В этом ему тоже не могли угодить. — Сзади. Со спины. Сади силой. Надави сверху на плечи. Зельцеров, ты что? Урод! Сюда!
У Плюхина, намеренного обойти Нонну, не хватило ловкости не задеть окровавленную руку Сергея. Рулевой с бородой викинга вцепился в него: «Ты без глаз, что ли?» Серега же потянул в себя сквозь зубы воздух и так заулыбался, что Игнатичу стало дурно.