– Вы не станете смеяться, господин шевалье, – напыщенно произнес гасконец, – когда я сообщу вам некое известие…
– Давай, выкладывай свое известие.
– Невер не придет на встречу.
– Еще чего! Это почему?
– Потому что после того, что вы ему написали, между вами не может быть простого поединка ради забавы: одному из вас суждено сегодня вечером умереть. Невер – муж мадемуазель де Келюс.
Кокардас-младший торжествовал, полагая, что Лагардеру теперь будет не до смеха. Но безумец держался от хохота за бока.
– Браво! – воскликнул он. – Тайный брак! Испанский роман! Черт побери! Меня просто переполняет радость, я и не рассчитывал, что мое последнее приключение окажется таким забавным!
– Подумать только, каких людей отправляют в изгнание! – произнес брат Паспуаль глубоко проникновенным тоном.
Глава 6
Низкое окно
Ночь обещала быть темной. На фоне неба неясно выделялась черная громада замка Келюс.
– Послушайте, шевалье, – сказал Кокардас в тот момент, когда Лагардер поднялся и стал туже затягивать перевязь со шпагой, – давайте без ложной гордости, черт побери! Примите нашу помощь в этом бою, он обещает стать неравным.
Лагардер пожал плечами. Паспуаль тронул его за руку.
– Если бы я мог быть вам полезен, – прошептал он, покраснев сверх всякой меры, – в галантном приключении…
«Мораль в действии» утверждает, со слов одного греческого философа, что красный – цвет добродетели. Амабль Паспуаль был ярко-красным, однако добродетели был лишен начисто.
– Проклятие, друзья! – воскликнул Лагардер. – Я привык делать свои дела в одиночку, и вы это отлично знаете. Вот и служанка, давайте-ка по последнему стакану и отваливайте – это единственная услуга, о которой я вас прошу.
Авантюристы направились к своим коням. Мастера фехтования не шелохнулись. Кокардас отвел Лагардера в сторону.
– Я готов умереть за вас, как собака за хозяина, шевалье, черт меня побери! – смущенно пробормотал он. – Но…
– Что – но?
– У каждого свое ремесло, вы же знаете. Мы не можем покинуть это место.
– А-а! Это почему?
– Потому что кое-кого ждем.
– Правда? И кто же этот «кое-кто»?
– Не сердитесь. Это Филипп де Невер.
Логардер вздрогнул.
– А-а! – снова протянул он. – И зачем вы ждете господина де Невера?
– По просьбе одного достойного дворянина…
Он не договорил, потому что пальцы Лагардера сжали его запястье, словно стальные тиски.
– Засада! – воскликнул Анри. – И ты говоришь об этом мне!
– Замечу вам… – начал брат Паспуаль.
– Тише, ребята! Я вам запрещаю – вы меня хорошо слышите? – запрещаю тронуть хоть волосок на голове Невера, иначе будете иметь дело со мной! Невер принадлежит мне; если ему суждено умереть, то от моей руки, в честном бою. Но не от ваших рук… пока я жив!
Лагардер выпрямился во весь рост. Он принадлежал к тому типу людей, чей голос от ярости не дрожит, а становится звонче. Убийцы, окружившие его, пребывали в нерешительности.
– Так вот, значит, зачем вы попросили меня научить вас удару Невера! А я-то… Карриг!
Тот примчался на зов вместе со своими людьми, державшими в поводу коней, груженных фуражом.
– Это позор, – возмущался Лагардер. – Позор, что вместе с подобными людьми я пил вино!
– Чересчур сильно сказано! – вздохнул Паспуаль, и глаза его увлажнились…
Кокардас-младший мысленно сыпал всеми жуткими ругательствами, какие только могла породить плодородная земля Гаскони и Прованса.
– По седлам и галопом! – продолжал Лагардер. – Мне никто не нужен, чтобы свершить правосудие в отношении этих негодяев!
Карриг и его люди, уже попробовавшие шпаг мастеров фехтования, только и мечтали, как бы оказаться в ночной прохладе подальше от этого места.
– Что до вас, – прорычал Лагардер, – убирайтесь, да поживей; иначе, клянусь смертью Христовой, я преподам вам еще один урок владения оружием…
Он обнажил шпагу. Кокардас и Паспуаль оттеснили наемников, которые, уверенные в себе благодаря численному превосходству, начали проявлять склонность к бунту.
– Ну что мы можем поделать, – сказал Паспуаль, – если он так хочет выполнить за нас нашу работу?
Очень немногие нормандцы сильнее в логике, чем брат Паспуаль.
– Уходим! – решили все.
На это решение немало повлияла шпага Лагардера, со свистом рассекавшая воздух.
– Клянусь головой Господней! – заметил Кокардас, первым начавший отступление. – Каждый здравомыслящий человек поймет, что мы не испугались, шевалье, просто освобождаем место.
– Из уважения к вам, – добавил Паспуаль. – Прощайте!