– Иди к дьяволу! – отрезал Лагардер, поворачиваясь к нему спиной.
Фуражиры ускакали галопом, наемники скрылись за оградой кабачка. Они забыли расплатиться; но Паспуаль, проходя мимо, в полном восторге одарил нежным поцелуем служанку, просившую у него денег.
За всех заплатил Лагардер.
– Девушка, – сказал он, – закрой ставни и запри дверь. Что бы ты ни услышала из рва этой ночью, все в твоем доме спали как убитые. Эти дела тебя не касаются.
Она закрыла ставни и заперла двери.
Почти совсем стемнело. На небе не было ни луны, ни звезд. Фонарь перед мостом, под нишей с образом Святой Девы, светил слабо, света его хватало лишь на круг в десять – двенадцать шагов, а до рва он вообще не добирался из-за моста, скрывавшего его.
Лагардер остался один. Топот копыт стих вдали. Луронская долина погрузилась в полную темноту, в которой кое-где сверкали редкие красные огоньки хижины земледельца или пастуха. Налетавшие порывы ветра доносили жалобный звон колокольчиков, подвешенных на шеях коз, глухой шепот Аро, вливавшей свои воды в Кларабиду у подножия Ашаза.
– Восемь на одного, мерзавцы! – разговаривал сам с собой Маленький Парижанин, спускаясь в ров. – Убийство! Вот бандиты! Из-за таких можно проникнуться отвращением к шпаге.
Он наткнулся на стог сена, разворошенный Карригом и его отрядом.
– Клянусь небом! – продолжал он, стряхивая свой плащ. – Что-то мне неспокойно: паж предупредит Невера, что тут сидит целая банда головорезов, и у меня сорвется самый замечательный поединок. Дьявол ада! Если это случится, завтра восемь негодяев простятся с жизнью.
Он зашел под мост. Его глаза постепенно привыкали к темноте.
Фуражиры оставили свободным широкое пространство от того места, где сейчас находился Лагардер, до низкого окна. Он с довольным видом осмотрел его и подумал, что на этом месте приятно будет пофехтовать. Но он размышлял и о другом. Мысль о том, чтобы проникнуть в этот неприступный замок, не давала ему покоя. Герои, когда они не обращают свою исключительную силу на добрые дела, – сущие дьяволы. Стены, засовы, стража – надо всем этим красавчик Лагардер только смеялся. Он бы не захотел участвовать в приключении, где недоставало бы хоть одного из этих препятствий.
– Ознакомимся с местностью, – сказал он себе, вернув свою обычную шаловливую веселость. – Черт! Господин герцог приедет в ярости! Ну и ночка! Драться придется вслепую. Черт меня возьми, если будет видно хотя бы острие шпаги.
Он находился у подножия высоких стен. Замок нависал над ним своей громадой, а мост вырисовывался черной аркой на фоне неба. Взбираться на стену с помощью кинжала – дело на всю ночь. Лагардер на ощупь нашел низкое окно.
– Вот это здорово! – воскликнул он. – Ну, и что я скажу гордой красавице? Я и сейчас вижу блеск ее черных глаз, орлиные брови, нахмуренные от возмущения…
Он от души потер ладони.
– Чудесно! Чудесно! Я ей скажу… Надо что-нибудь покрасивее. Я скажу ей… А, дьявол! Побережем-ка наше красноречие. Но что это? – перебил он самого себя. – Этот Невер просто очарователен.
Лагардер остановился и прислушался. До него донесся какой-то шум.
Действительно, по краю рва кто-то шел. Это были шаги дворянина, поскольку слышался серебряный звон шпор.
«Ого! – подумал Лагардер. – Уж не прав ли был мэтр Кокардас? Не прихватил ли господин герцог с собой свиту?»
Звук шагов прекратился. Фонарь перед мостом осветил двоих неподвижно стоящих мужчин, закутанных в плащи. Было видно, что они всматриваются в темноту рва.
– Я никого не вижу, – тихо сказал один из них.
– Там, – ответил второй, – у окна. – И осторожно позвал: – Кокардас?
Лагардер остался неподвижен.
– Фаэнца! – окликнул второй. – Это я, де Пейроль!
«Имя этого малого мне знакомо!» – решил Лагардер.
Пейроль позвал в третий раз:
– Паспуаль? Штаупиц?
– Что, если это не наши?.. – прошептал его спутник.
– Этого не может быть, – возразил Пейроль. – Я приказал выставить здесь дозорного. Это Сальдань, я его узнал… Сальдань?
– Тут я! – ответил Лагардер с испанским акцентом.
– Вот видите! – воскликнул де Пейроль. – Я был уверен! Давайте спустимся по лестнице… сюда… вот первая ступенька.
Лагардер усмехнулся: «Чтоб меня черт взял, если я не сыграю роль в этой комедии!»
Двое незнакомцев спускались. Несмотря на широкий плащ, было заметно, что спутник Пейроля – мужчина высокий, хорошо сложенный и представительный. В его голосе Лагардеру почудился легчайший итальянский акцент.
– Говори тише, пожалуйста, – произнес он, осторожно сходя по крутой узкой лестнице.