– Баю-бай!.. – приговаривал он, но, несмотря на влажные глаза, не мог удержаться от смеха.
Посмотрели бы на него солдаты легкоконной гвардии, его бывшие товарищи: ни один из них не узнал бы заядлого бретера, отправляющегося в изгнание. Он был полностью поглощен заботой о ребенке: смотрел под ноги, чтобы не трясти спящую. Ему хотелось бы иметь в руках набитую ватой подушку.
Второй сигнал, более близкий, послал в ночную тишину свой жалобный звук.
«Что за чертовщина!» – пробормотал Лагардер.
Но смотрел он на малышку Аврору. Не осмеливался ее поцеловать. Это было очаровательное существо, на опущенных веках темнели длинные шелковистые ресницы, унаследованные ею от матери. Ангел, прекрасный спящий ангелочек! Лагардер прислушивался к ее тихому и чистому дыханию. Он восхищался этим глубоким спокойствием, этим крепким сном.
– Такой безмятежный сон, – говорил он себе, – в тот самый момент, когда ее мать плачет от горя, а отец… О! – перебил он себя. – Это же многое меняет. Ветреному Лагардеру доверили ребенка… это безумие! Что ж, ради защиты ребенка я поумнею.
Он снова взглянул на девочку.
– Как она спит! Что за мысли могут таиться под этим лобиком под ангельскими кудряшками? Она ведь станет женщиной, способной очаровывать! И, увы, страдать!
Анри вздохнул:
– Как, должно быть, приятно заботами и нежностью мало-помалу завоевывать любовь этих милых крошечных созданий, ловить их первую улыбку, ждать первой ласки, как, должно быть, хорошо посвятить всего себя их счастью!
И еще тысяча разных глупостей, которые здравомыслящие мужчины даже не смогли бы придумать, вертелись в его голове. И тысяча наивных нежностей, заставивших бы улыбнуться мужчин, но вызвавших бы слезы на глазах всех матерей. И наконец последнее слово, вырвавшееся из глубины сердца, стало актом покаяния:
– Ах! Я ведь никогда не держал на руках ребенка!
В этот момент из-за хижин деревушки Таррид донесся третий сигнал. Лагардер вздрогнул и очнулся. Ему показалось, что он стал отцом. За кабачком «Адамово яблоко» послышались быстрые гулкие шаги. Их нельзя бы спутать с топотом солдатни. При первых же звуках Лагардер сказал себе:
– Это он.
Наверное, Невер оставил коня на опушке леса.
Всего через минуту Лагардер, теперь догадавшийся, что звуки рожка в долине, в лесу и на горе были сигналами о появлении Невера, увидел, как герцог прошел перед фонарем у моста, освещавшим образ Богоматери.
Красивое лицо Филиппа де Невера – задумчивое, хотя и совсем юное – попало в круг света на какую-то секунду; а потом можно было видеть лишь силуэт высокого мужчины с гордой осанкой; скоро исчез и он. Невер спускался по ступенькам к бане. Когда он достиг дна рва, Лагардер услышал, как герцог выхватывает из ножен шпагу, бормоча сквозь зубы:
– Здесь не помешали бы два факельщика.
Он продвигался вперед на ощупь, спотыкаясь о разбросанные охапки сена.
– Неужели этот чертов шевалье хочет поиграть со мной в жмурки? – произнес Невер с легким нетерпением.
Он остановился.
– Эй, есть тут кто-нибудь?
– Я, – ответил Лагардер. – И благодаря мне никого больше.
Невер, не расслышавший второй части ответа, быстро направился к месту, откуда донесся голос.
– К делу, шевалье! – воскликнул он. – Обнажите шпагу, чтобы я вас увидел. Я не собираюсь вас щадить.
Лагардер продолжал баюкать девочку, которая по-прежнему крепко спала.
– Сначала вы должны меня выслушать, господин герцог, – начал он.
– Я запрещаю вам уговаривать меня, – перебил Невер, – после того послания, что я получил от вас сегодня утром. Теперь я вас вижу, шевалье. В позицию!
Лагардер даже не подумал обнажить клинок. Его шпага, обычно сама выпрыгивавшая из ножен, сегодня, казалось, дремала, как маленький ангел, которого он держал на руках.
– Когда утром посылал вам письмо, – сказал он, – я не знал того, что знаю теперь.
– О-о! – насмешливо протянул герцог. – Понимаю: мы не любим фехтовать вслепую.
Он шагнул вперед со шпагой. Лагардер отступил и выхватил свою шпагу со словами:
– Просто выслушайте меня!
– Чтобы вы вновь оскорбили мадемуазель де Келюс, не так ли?
Голос герцога дрожал от ярости.
– Нет, клянусь, нет! Я хочу вам сказать… Вот дьявол! – перебил Анри сам себя, отражая первую атаку Невера. – Осторожнее!
Разъяренный Невер решил, что шевалье насмехается над ним, поэтому набросился на противника и с головокружительной быстротой, делавшей его таким опасным фехтовальщиком, нанес один за другим несколько ударов. Сначала Лагардер просто отбивал удары, не контратакуя. Затем, продолжая парировать выпады герцога, стал отходить и всякий раз, когда отбивал влево или вправо шпагу Невера, повторял: