Она была одета в испанский костюм. Три ряда кружев ниспадали на ее иссиня-черные вьющиеся волосы.
Хотя ей не было еще и двадцати лет, чистая и гордая линия ее рта уже говорила о печали; но сколько же света должна была вызывать улыбка на этих юных устах! Сколько лучей могли источать глаза, затененные длинными шелковистыми изогнутыми ресницами!
Нередки были дни, когда на губах Авроры не появлялось ни единой улыбки.
Ее отец говорил:
– Все будет по-другому, когда она станет принцессой.
После второй перемены блюд Аврора поднялась и попросила разрешения удалиться. Изидора бросила долгий, полный сожаления взгляд на принесенные сладости, варенья и компоты. Долг требовал от нее следовать за молодой госпожой. Как только Аврора вышла, маркиз оживился.
– Принц, – сказал он, – вы должны взять у меня реванш в шахматы… Вы готовы?
– Я всегда к вашим услугам, дорогой маркиз, – ответил Гонзаг.
По приказу Келюса принесли стол и шахматы. За те две недели, что принц жил в замке, это была их сто пятидесятая партия.
Такая страсть к шахматам у тридцатилетнего мужчины с именем и внешностью Гонзага наводила на определенные мысли. Одно из двух: либо он был пылко влюблен в Аврору, либо мечтал положить в свои сундуки ее приданое.
Ежедневно, после обеда и ужина, приносили шахматы. Засов был плохим игроком, но Гонзаг ежедневно позволял ему выигрывать дюжину партий, после чего торжествующий Засов засыпал в своем кресле, прямо на поле битвы, и храпел, как праведник.
Таким образом Гонзаг ухаживал за мадемуазель Авророй де Келюс.
– Господин принц, – сказал маркиз, расставляя фигуры, – сегодня я покажу вам одну комбинацию, которую нашел в наставлении Чессоли. Я играю в шахматы не так, как прочие, потому что стараюсь черпать знания из добрых источников. Не каждый сможет вам поведать, что шахматы были придуманы Атталом, царем Пергама, для развлечения греков во время долгой осады Трои. Лишь невежды или недобросовестные люди приписывают честь их изобретения Паламеду… Ну-ка, играйте внимательней, прошу вас.
– Не могу и выразить, господин маркиз, – произнес Гонзаг, – все то удовольствие, что доставляет мне игра с вами.
Партия началась. Остальные сотрапезники встали вокруг них.
Проиграв первую партию, Гонзаг подал знак Пейролю, который бросил салфетку и вышел. Мало-помалу капеллан и прочие последовали его примеру. Засов и Гонзаг остались одни.
– Римляне, – продолжал маркиз, – называли это игрой latrunculi или мелких воришек. А греки – latrikion. Саразен в своей прекрасной книге замечает…
– Господин маркиз, – перебил его Филипп де Гонзаг, – прошу у вас прощения за мою рассеянность; вы позволите мне взять назад последний ход?
Он по ошибке выдвинул вперед пешку, что принесло бы ему выигрыш. Засов немного поломался, но великодушие взяло в нем верх.
– Возьмите, господин принц, – разрешил он. – Но больше такого не повторяйте. Шахматы – это не детские игрушки. – Гонзаг глубоко вздохнул. – Знаю, знаю, – продолжал маркиз с насмешкой в голосе, – мы влюблены…
– До безумия, господин маркиз!
– Мне это знакомо, господин принц. Играйте внимательнее! Я сейчас съем вашего слона.
– Вчера, – сказал Гонзаг тоном человека, желающего прогнать тягостные мысли, – вы не закончили рассказ о дворянине, пытавшемся проникнуть в ваш дом…
– О, хитрец! – воскликнул Засов. – Вы пытаетесь меня отвлечь; но я как Цезарь, который диктовал пять писем одновременно. Вы знаете, что он играл в шахматы?.. Так вот, этот дворянин получил полдюжины ударов шпагой во рву. Подобные приключения случались неоднократно; так что злословие ни разу не посмело оскорбить дам рода де Келюс.
– И то, что вы предпринимали в качестве мужа, господин маркиз, – небрежно спросил Гонзаг, – вы сделали бы и как отец?
– Совершенно верно, – подтвердил тот. – Я не знаю иного способа охранять дочерей Евы… Schah moto, как говорят персы, господин принц! Вы снова проиграли.
Он откинулся в кресле.
– Из этих двух слов, schah moto, – продолжал он, устраиваясь, чтобы подремать, – которые означают «король умер», мы, как утверждают Менаж и Фрэр, сделали «шах и мат». Что же касается женщин, поверьте мне, добрые клинки вокруг добрых стен – вот наилучшая гарантия их добродетели!
Он закрыл глаза и заснул. Гонзаг поспешно покинул столовую залу.