– Странно! – в свою очередь сказал Кокардас. – А сколько примерно ей было лет?
– Столько, сколько было бы ребенку Невера.
– Той тоже. Это еще не все, приятель. А что до тех, кто ждет своей очереди после нас двоих, после шевалье Фаэнцы и барона Сальданя, мы же не посчитали ни господина де Пейроля, ни принца Филиппа де Гонзага.
Дверь открылась, и Паспуаль успел сказать только:
– Поживем – увидим!
Вошел слуга в парадной ливрее, за которым следовали два рабочих-разметчика. Он был настолько занят, что даже не взглянул на двоих наших храбрецов, скользнувших в оконную нишу.
Рабочие тут же взялись за дело. Пока один производил измерения, другой размечал мелом каждый участок и прикреплял порядковый номер. Первым был номер 927. За ним последовали другие по порядку.
– Какого дьявола они тут делают, приятель? – спросил гасконец, высунувшись из своего укрытия.
– Так ты ничего не знаешь? – удивился Паспуаль. – Каждая такая линия обозначает место перегородки, а номер 927 доказывает, что в доме господина де Гонзага около тысячи подобных каморок.
– А для чего нужны ему каморки?
– Чтобы делать деньги.
От удивления Кокардас широко раскрыл глаза. Брат Паспуаль начал объяснять ему смысл грандиозного подарка, который Филипп Орлеанский сделал своему лучшему другу.
– Как! – воскликнул гасконец. – Каждая такая конура стоит столько же, сколько ферма в Босе или в Бри! Ну, приятель, надо покрепче прицепиться к достойному господину де Гонзагу.
Разметка и приклеивание номеров продолжались. Лакей давал указания:
– Номера 935, 936 и 937 слишком большие, ребята. Помните, каждый фут идет на вес золота!
– Настоящее благословение! – вздохнул Кокардас. – Значит, эти бумажки такое выгодное дело?
– Такое выгодное, – ответил Паспуаль, – что золото и серебро скоро отомрут.
– Презренные металлы! – серьезно произнес гасконец. – Они это заслужили. Нечистая сила! Не знаю, по привычке или как, но мне будет не хватать пистолей.
– Номер 941! – выкрикнул лакей.
– Остаются два с половиной фута, – сказал разметчик. – Ни туда ни сюда.
– Ой! – заметил Кокардас. – Это достанется какому-нибудь тощему малому.
– Пришлете столяров сразу после совета.
– Какого еще совета? – спросил Кокардас.
– Постараемся выяснить. Когда ты в курсе того, что происходит в доме, считай, полдела сделано.
За это полное здравого смысла замечание Кокардас погладил Паспуаля по подбородку, как нежный отец, радующийся сообразительности любимого сына.
Слуга и разметчики ушли. Вдруг в коридоре послышался громкий шум, хор голосов, кричавших:
– Мне! Мне! Я записался! Никаких льгот, пожалуйста!
– Ну, – сказал гасконец, – сейчас мы увидим нечто забавное!
– Тише! Ради бога, тише! – прозвучал властный голос прямо с порога залы.
– Господин де Пейроль, – узнал его брат Паспуаль. – Не будем показываться!
Они еще глубже забились в нишу и задернули штору.
В этот момент де Пейроль шагнул через порог, преследуемый, а вернее, подталкиваемый плотной толпой просителей. Просителей, принадлежавших к редкой и ценной породе людей, которые готовы отдать большие деньги за дым.
Де Пейроль был одет в необыкновенно дорогой костюм. Из-под пены кружева на манжетах сверкали бриллианты перстней.
– Спокойнее, спокойнее, господа, – говорил он, входя и обмахиваясь вышитым кружевным платком. – Держитесь с достоинством. Вы теряете рассудок и забываете приличия.
– Вот мерзавец, он великолепен! – вздохнул Кокардас.
– Он держит их в руках! – заявил брат Паспуаль.
Это было верно. Пейроль держал их всех в руках. Он раздвигал тростью наиболее ретивых богачей. Справа и слева от него шагали два секретаря, вооруженные толстыми блокнотами.
– Сохраняйте хотя бы видимость хладнокровия! – произнес он, стряхивая несколько крошек испанского табака, упавших на его жабо. – Возможно ли, чтобы жажда наживы…
Он сделал такой красивый жест, что оба учителя фехтования, словно находившиеся в театре, чуть не зааплодировали. Но торговцы, вломившиеся в зал, на это не покупались.
– Я! – кричали они. – Я первый! Сейчас моя очередь!
Пейроль остановился и сказал:
– Господа!
Тут же установилась тишина.
– Я прошу вас хотя бы немного успокоиться, – продолжал Пейроль. – Я представляю здесь непосредственно персону господина принца де Гонзага, я его интендант. Я вижу покрытые головы?
Все шляпы упали с голов.
– Вот и отлично! – продолжал Пейроль. – Итак, господа, вот что я имею вам сообщить.
– Тсс! Тсс! Давайте послушаем! – пронеслось по толпе.
– Лавочки галереи будут построены и проданы завтра.