Сначала все раскричались, потом каждый согласился, что в этом нет ничего невозможного. Все знали о глубоком отчуждении, разделявшем принца де Гонзага и его жену.
– Этот ловкий человек хитер как лис, – заметил Таранн. – Он сумеет и развестись с женой, и оставить себе ее приданое.
– А мы ему, – добавил Жиронн, – поможем в этом.
– А ты что на это скажешь, Шаверни? – поинтересовался толстяк Ориоль.
– Я говорю, – отозвался маленький маркиз, – что вы были бы подлецами, если бы не были дураками.
– Ради бога, кузен! – воскликнул Носе. – В твоем возрасте пора избавляться от дурных привычек; мне так и хочется…
– Эй! Эй! – вмешался миролюбивый Ориоль.
Шаверни даже не взглянул на Носе.
– Как она прекрасна! – снова сказал он.
– Шаверни влюбился! – послышалось со всех сторон.
– Поэтому я ему прощаю, – добавил Носе.
– Но знаете ли вы хоть что-нибудь об этой девушке? – спросил Жиронн.
– Ничего, – ответил Навай, – кроме того, что господин де Гонзаг тщательно прячет ее и что Пейроль – раб, которому приказано выполнять все капризы этой красавицы.
– Пейроль ничего не рассказывал?
– Пейроль никогда ничего не рассказывает.
– За это его и держат.
– Должно быть, – продолжал Носе, – она в Париже одну или две недели, не больше, поскольку в прошлом месяце королевой и хозяйкой в маленьком домике нашего дорогого принца была Нивель.
– За это время, – подмигнул Ориоль, – мы ни разу не ужинали в маленьком домике.
– В саду есть нечто вроде караулки, – сказал Монтобер. – Охраной руководят попеременно Фаэнца и Сальдань.
– Тайна! Здесь тайна!
– Наберемся терпения. Мы все узнаем сегодня же. Эй, Шаверни!
Маркиз вздрогнул, словно его внезапно разбудили.
– Шаверни, ты спишь!
– Шаверни, почему ты онемел?
– Шаверни, скажи что-нибудь, пускай даже обидное для нас.
Маленький маркиз провел по подбородку белой рукой.
– Господа, – произнес он, – вы по три-четыре раза на дню готовы продать душу за несколько банковских бумажек; я же за эту девушку продам душу один раз, вот и все.
Расставшись с Кокардасом-младшим и Амаблем Паспуалем, удобно устроившимися в кладовой за обильной трапезой, господин де Пейроль вышел из дворца через дверь в сад. Он пошел по улице Сен-Дени и, проходя позади церкви Сен-Маглуар, остановился перед калиткой другого сада, стены которого почти исчезли под огромными ветвями старых вязов. В кармане роскошного камзола де Пейроля лежал ключ от этой калитки, в которую он и проскользнул. Сад был запущен. В конце тенистой аллеи высился совершенно новый павильон в греческом духе, перистиль которого окружали статуи. Настоящая игрушка! Последнее творение архитектора Оппенорта! Де Пейроль прошел по тенистой аллее к павильону. В вестибюле находилось много лакеев в ливреях.
– Где Сальдань? – спросил Пейроль.
Господина барона де Сальданя не видели со вчерашнего вечера.
– А Фаэнца?
Тот же ответ, что и на вопрос о Сальдане. На тощем лице интенданта отразилось беспокойство.
«Что это значит?» – подумал он.
Не расспрашивая больше лакеев, он поинтересовался, можно ли видеть мадемуазель. Слуги засуетились. Первая камеристка крикнула, что мадемуазель ждет господина де Пейроля в своем будуаре.
– Я не спала, – воскликнула та, кого называли мадемуазель, едва увидела гостя, – всю ночь не сомкнула глаз! Я больше не хочу оставаться в этом доме! Улочка, что идет по ту сторону стены, – настоящая западня.
Это была та самая восхитительная красавица, которую мы видели во дворце де Гонзага. В утреннем дезабилье она была еще прекрасней, если это возможно. Свободный белый пеньюар позволял угадать совершенство ее фигуры, легкой и крепкой одновременно; ее распущенные прекрасные черные волосы волнами ниспадали на плечи, а маленькие босые ножки играли атласными домашними туфельками. Дабы без опаски подойти к подобной чаровнице, надо быть каменным. Де Пейроль обладал всеми достоинствами, необходимыми доверенному человеку, каковым он являлся при своем господине. Он мог бы поспорить за звание самого невозмутимого человека с Месруром – главным черным евнухом халифа Гаруна аль-Рашида. Вместо того чтобы восхищаться прелестями своей прекрасной собеседницы, он сказал ей:
– Донья Крус, господин принц желает видеть вас в своем дворце сегодня утром.
– Чудо! – воскликнула девушка. – Я смогу выйти из тюрьмы! Перейду улицу! О! Вы уверены, что не грезите наяву, господин де Пейроль?
Она посмотрела ему в лицо, потом расхохоталась и исполнила двойной пируэт. Интендант, даже не моргнув глазом, добавил: