- Почему ты согласился плыть в Австралию?
- Мне захотелось приключений, во мне проснулся мальчишка.
- Но эти люди! - с негодованием воскликнула девушка.
- От моего решения их судьба не зависела, не я, так кто-то другой отвез бы их.
- Но ты мог бы попытаться их освободить, мог бы задержать Койота и вызвать какого-нибудь шерифа.
- Каждый сам делает свою судьбу.
- Но ты же решил помочь мне?
- Да, потому что я видел, как ты борешься. Я видел, что тебе не безразлична твоя судьба. Но тебе нужна была помощь, ты не могла справиться одна с несколькими смотрителями. Эти люди не понимают, что могут изменить происходящее, их больше чем смотрителей и все вместе они могут справиться с ними, но кто-то боится, а кому-то может, будет лучше там, куда он попадет. Мы же не знаем, кто эти люди и чем они занимались. Я не хочу помогать тем, кто не хочет помочь себе сам.
- В чем-то ты прав, - после паузы сказала пленница, - просто так странно чувствовать рядом пленных людей. Видимо свобода у меня в крови.
После этой прогулки девушка и капитан стали больше доверять друг другу. Вскоре красавица подружилась и с Джемом. Когда у него было ночное дежурство, капитан оставлял ему пленницу и старый моряк рассказывал ей морские истории про пиратов, сокровища, роковых красавиц и морских чудовищ. Часто ночами пленница пела на своем языке. Ее красивый голос разливался в ночи и сжимал сердца тоской по дому, хотя слова ее песен были и непонятны морякам.
- О чем ты поешь? - спросил однажды ее капитан.
Я доверю свой путь коню,
Поводья из рук отпустив.
Я свободу как жизнь люблю,
Про очаг погасший забыв.
А по небу плывет луна
Словно лодка в просторе морей
На коня не одену седла -
Он свободен как ветер полей.
Моя жизнь как изгиб крыла,
Как пронзительный чаек крик,
Загорится как искра костра
И иссохнет как слабый родник.
Пленница перевела ему последнюю песню. Капитан слушал ее, не отрывая взгляда. Он чувствовал, что влюблен в эту девушку, но не знал как повести себя в сложившихся обстоятельствах. Поверит ли? Простит ли ему свое заточение?
Эдвард сидел на бочке, погруженный в свои раздумья, и бесцельно крутил в руках кусок каната, когда до него донесся разговор двух матросов:
- Капитану-то хорошо, завел себе рабыню.
- Да, сначала выгуливает ее, а потом за дело.
- Я такую конфетку угощал бы почаще... - засмеялся матрос и тут же, неожиданно для себя, получил кулаком в челюсть.
Капитан развернулся и занес кулак на второго, но его дернул за ногу первый, завязалась потасовка. Собрались матросы, никто не решался разнять дерущихся. Подбежали Джем и Стив, - второй помощник капитана. Стив выстрелил в воздух и приказал двум морякам встать. Джем помог подняться Эдварду. Капитан рукавом протер кровь, струящуюся из разбитой губы, сплюнул и сказал:
- За нападение на капитана и оскорбление женщины, - 15 ударов плеткой каждому, - со злобой сказал Эдвард, - отныне наказание понесет каждый, кто осквернит словом или взглядом женщину, находящуюся у меня в каюте, - сказал капитан, обведя всех свирепым взором, резко развернулся и ушел.
Среди моряков раздался удивленный шепот.
- Тихо! - выкрикнул Стив, - Вы, двое, за мной. Остальным разойтись. И запомнить слова капитана!
- Что случилось? - спросила пленница, когда капитан зашел в каюту и стал умываться, - Капитан?
- Я просил называть меня Эдвард! И может, скажешь, наконец, как тебя зовут? - набросился он на девушку, которая игнорировала все просьбы называть его по имени.
Вместо ответа девушка затихла и отвела взгляд. Тогда Эдвард не выдержал и заключил ее в свои объятья, обжигая горячими поцелуями. Девушка сдавленно вскрикнула и попыталась отстраниться. Когда голова капитана немного просветлела от нахлынувшей волны страсти, он почувствовал, что красавица не отвечает на его поцелуи, и ослабил свои объятья.
- Вы, конечно, можете делать со мной все что угодно, ведь я Ваша рабыня, капитан, - с гневным блеском в глазах бросила та.
- Имя, имя! - заорал Эдвард и встряхнул пленницу за плечи. Потом оттолкнул ее от себя и вышел из каюты, хлопнув дверью. Ночью он не вернулся.
Эдвард распахнул дверь каюты только на рассвете. Он был сильно пьян. Подойдя к кровати замершей в испуге пленницы, он постоял, глядя на нее какое-то время, то и дело норовя упасть, потом выругался и завалился на свой диван. Проснулся он уже к вечеру в дурном настроении, поднялся и молча, не взглянув на пленницу, покинул каюту.