Обнимая ее, дождался, когда она уснет, осторожно встал и пошел в свою комнату. Что сейчас было? Приятное общение, без оскорблений. Когда увидел трещину на экране, то вспомнил тот день, но не стал напоминать о нем.
Было хорошо без тех воспоминаний.
Если бы я напомнил, то она точно бы съязвила, снова назвав меня придурком. Узнал перевод слова благодаря Брэду.
Я лежал в своей кровати, смотрел в потолок и все думал над тем, что произошло сегодня. В мои планы не входило приходить к ней в комнату. В мои планы вообще не входило помогать студентам. Никогда не думал, что предложу ей индивидуальные занятия, чтобы помочь с подготовкой.
Черт, да я хотел поцеловать ее, но сдерживался.
Этого никогда не должно произойти. Я ее профессор, она моя студентка. Просто буду помогать ей с упущенным материалом.
Сегодня своим спокойным характером она еще больше привлекла меня. По сути, незнакомому человеку показала свою семью. Уверен, она бы и дальше рассказывала, но слабость из-за болезни лишила ее этой возможности.
Было интересно, почему она своего отца называет по имени. Уходя из ее комнаты, увидел блокнот, в котором она постоянно рисует. Не смог удержаться и посмотрел.
Она действительно талантлива.
Но этого человека, которого она нарисовала, я не увидел на фотографиях. Чем-то человек был похож на нее, только мужчина. Она решила представить себя в облике мужчины? Усмехнулся своим мыслям.
Я уснул, вспоминая то, как она сопела на моей груди, когда обнимал ее. Хоть кровать была узкой для двоих, но места хватало. Было очень уютно. Хотелось провести с ней намного больше времени. Она та девушка, которой подходит быть и милой, и с острым язычком. Наверное, этот наш разговор я запомню надолго. Даже если потом наши перепалки снова продолжаться, я буду вспоминать этот вечер, когда она была прелестной и приветливой. Той, с которой я улыбался, смеялся и хотел рассказать все из своей жизни.
Даниэла — милая язва.
Глава 17
Даниэла Бианчи
Вечер был хорошим. Мне понравилась компания мистера Эриксона. Оказалось, что разница, между нами, десять лет, но этого совершенно не ощущалось. Хотелось бы провести с ним больше времени. Рассказать о себе то, что не могу сказать другим.
Узнать больше о нем.
Возможно, это неправильно, что мне он интересен, но никаких отношений не будет. Эриксон предложил индивидуальные занятия, отчего я не могла отказаться. Была приятна его забота. Может так я узнаю о нем больше. Мы точно будем общаться не только на тему истории архитектуры. Камилы еще не было. Она присылала сообщение, что ночью ее не будет, придет только утром, и мы пойдем к врачу. Болезненное состояние все еще сохранялись, но чувствовала я себя намного лучше.
Чай помог.
Больше пить я его не буду. Мне не понравилось. Все же кофе намного лучше. Итальянский кофе. Здесь, в Англии, он не вкусный. Взяв телефон в руки, написала Доменико:
«Мне долго ждать посылку с кофе?».
Понимала, что ответа ждать от него долго, поэтому решила сходить в душ. Из-за слабости не могла сходить несколько дней. Вспомнив то, что я попросила сделать мистера Эриксона, ударила себя по лбу.
Молодец, Даниэла.
Несколько дней не ходила в душ, вероятно неприятно пахла из-за того, что бросало то в жар, то в холод, но попросила мужчину обнять тебя. Чем я только думала? У меня есть оправдание — температура. Жаропонижающее помогло, но температура оставалась. В таком состоянии я плохо соображаю над тем, что делаю и говорю. По-моему, я ему показала всю свою семью. У меня лучшая семья, несмотря на всю ситуацию, я люблю ее, и не похвастаться ею — грех. Я еле не засмеялась вчера, когда профессор выдохнул, когда узнал, что Доменико мой брат.
Он думал, что он мой парень? Серьезно?
Струи воды обволакивали все мое тело, а с лица не сходила дурацкая улыбка, вспоминая объятия мистера Эриксона. Намыливая себя, непроизвольно представила, как эту губку держит Теодор Эриксон, и медленно водит по каждой клеточке моего тела. Моя кожа покрывается мурашками от его прикосновений, и он целует меня в щеку. После его поцелуя я разворачиваются к нему лицом, целуя в губы, а он углубляет поцелуй. Эриксон подхватывает меня, я обвиваю ногами его бедра, и он медленно входит в меня. Моя спина соприкасается в холодной плиткой в душевой. Теодор увеличивает темп, и мы стонем в унисон…
Даниэла! Господи!
Я встряхнула головой, прогоняя возбуждающие мысли. Он — преподаватель, я — студентка. Ничего не будет. Это были минутные мысли, минутная слабость.