— Mio Dio, Дани! — воскликнула она. Ее голос тут же начал дрожать, от нахлынувших эмоций.
— Прости меня, — по щекам тут же потекли слезы. — Я…
— Солнышко, ты ни в чем не виновата, — она тоже начинала плакать. — Я должна просить у тебя прощения, а не ты. Не вини себя, прошу тебя.
— Не могу, я так виновата перед тобой. Эти полтора месяца были просто ужасны, ты не представляешь… — тараторила я. — Давно хотела тебе позвонить или написать, но…
— Но не могла, — понимающие продолжила она. — Как и я. Все два года чувствовала себя виноватой перед тобой, а после ссоры не могла найти силы, чтобы позвонить тебе и извиниться. Какое-то время вообще не хотела с тобой разговаривать, — призналась она, засмеявшись.
— Мы с тобой такие гордые, — заикаясь от слез смеялась я.
— Как нас только терпят наши мужчины, — посмеялась мама. Уверена, она закатила сейчас глаза.
Мы еще посмеялись на эту тему. Не смогла не рассказать ей про нас с Теодором. Не стала упоминать, что он мой преподаватель. Сначала переживала, что мама осудить меня за разницу в возрасте, но она сказала: «Дорогая, у Кэтти и Майкла разница двенадцать лет, ты забыла? Десять лет — пустяки. Бывает и больше, чем у МакКалистеров. Не стоит переживать. Такое только не переживет Марко, но и его я быстро верну к жизни». Ох, мама-мама. Не знаю, что за страсть у нее, но чем старше становилась я, тем больше она раскрепощалась при разговорах со мной, и мы общались на разные темы.
— Ты полетишь с нами на День Благодарения в Чикаго?
— Скорее всего нет, — грустно выдохнула я. — У нас началась практика, до Нового года нужно доделать работу.
— Без тебя там будет скучно. Кэтти говорила, что соскучилась по тебе.
— Я думала на следующих выходных попросить у Майкла отправить за мной личный самолет. Он ведь не откажет?
Наверное, не стоило говорить о поездке маме. Ей будет не по себе, что на длинных выходных я полечу не домой, а в Чикаго.
— Нет, конечно, нет. Они будут только рады, — радостно ответила она, но я слышала нотки печали в ее голосе.
— Мама, я люблю тебя…
— И я тебя люблю, мое солнышко. Возвращайся скорее домой, я скучаю… мы скучаем, — грустно сказала она. — Знаешь, — после долгого молчания мама продолжила. — думаю, ты должна увидеть эти фотографии.
— Какие? — я нахмурилась. Это то, что я хотела узнать, но пока не решилась спросить?
— В тот вечер я тебе не все рассказала, из-за начавшейся ссоры, — она начинала говорить с паузами. — Я отправлю тебе посылку. Напишешь адрес сообщением. Завтра же отправлю самой быстрой доставкой на свете, — она усмехнулась. — Ты все поймешь, сделаешь для себя выводы. Хорошо?
Я кивнула.
— Дана? — обеспокоено произнесла мама, после чего я поняла, что не сказала ответ.
— Прости, я кивнула, не сообразив ответить, — засмеялась я.
Может это был какой-то знак, но резко подул сильный ветер, отчего лист блокнота перевернулся, открывая портрет папы.
Портрет, который я так и не могу нарисовать идеально, передав все эмоции.
Свободной рукой я достала из-под толстовки кулон, который отдала мне мама, сжав его в ладони, почувствовала тепло. Стало приятно, что кулон, который дарил папа маме, дает мне тепло, и я чувствую заботу от всех своих родных. Казалось бы, обычная подвеска, но подаренная с любовью, дает множество эмоций. Все они положительные, но в каждой такой эмоции может быть своя часть боли. Как и сейчас. Мне больно от того, что я не понимаю причины смерти папы. Марко и мама говорят, что он сам так решил, но почему?
— Ты хочешь прислать что-то связанное с моим папой? — озвучила свою догадку.
— Да. Мы и так скрывали долгое время от вас правду. Ты должна все узнать. Может прочитав его письмо, которое он писал для меня, ты поймешь все мотивы, — она вздохнула. — Милая, прости, но мне нужно продолжить работу. Я и так на долгое время отвлеклась. Не забывай, я люблю тебя, и ты можешь позвонить мне в любой момент. Целую…
— И я тебя люблю, мамочка, — с улыбкой сказала я.
Отключив телефон, почувствовала, как на мои плечи положили еще один плед. Он пришел. Сев рядом, обнял меня. Мы в сумрачной тишине сидели, смотрели на звезды. Еще одно приятное воспоминание.
Еще одна мечта, которая сбылась.
— Как прошел разговор? — спросил он, поцеловав меня в висок.
Теодор знал о том, что я решилась позвонить маме и поговорить. Совсем недавно рассказала ему про нашу ссору, что помогло окончательно собраться с мыслями для звонка.
— Очень хорошо, — улыбнулась я. — скоро получу посылку от нее. Может благодаря ей я узнаю все тайны нашей семьи.