Из мыслей меня вывел стук в дверь. Не трудно было догадаться кто там, но открывать совсем не хотелось. Пусть идет обратно к своей Натали. Я не позволю прикасаться к себе после того, как он провел время с ней.
Услышав тихие отдаляющиеся шаги, я встала с кровати, чтобы достать коробку. Недавно получила посылку от мамы, но не могла открыть ее в первый день. Морально тяжело даже прикасаться к ней, зная, что там. Мне хотелось открыть ее рядом с Теодором. Мне хотелось, чтобы он узнал меня полностью. Узнал все мои тайны. Тайны нашей семьи. Хотелось, чтобы он поддержал меня в такой тревожный момент. Обнял, поцеловал и не отпускал. Он говорил, что будет рядом в любой момент.
Но нет. Он нарушил свое обещание.
Шатко выдохнув, собрала все силы и открыла коробку. На глазах тут же навернулись слезы. Фотографии моего папы. Мы правда с ним были похожи. Те же черты лица, цвет глаз, взгляд. Марко говорил, что мы похожи характерами.
Мы были копиями друг друга.
Всю ночь я провела в слезах, просматривая фотографии. В какой-то момент перестала понимать отчего именно плачу. Я улыбалась, смотря на счастливую улыбку папы, когда они с мамой стояли, обнимаясь в одних пижамах на фоне зимнего леса Чикаго. Рождество. Так было написано на обратно стороне карточки. Они выглядели влюбленно, смотря друг на друга. В их взглядах было тепло, любовь, защита. Выпускной — так была подписана следующая фотокарточка. Они сделали селфи, она мило улыбалась на камеру, а он также смотрел на нее, как в Рождество. Его чувства к ней не изменялись спустя долгое время. Промежуток между фотографиями полгода. Полгода, которые были наполнены болью и радостью. Полгода их обид и примирений. За полгода могло измениться многое, но не его чувства к ней. Его глаза показывали, что чувства только крепли.
Чувства, которые делали ему больно.
Письмо. Оно лежало на дне коробки. Письмо, которое я боялась открывать. Мама говорила, что он написал его перед гонкой. Гонка, которая изменила их жизни.
Посмотрев на время — было уже утро. Вызвала такси до аэропорта. Могла бы попросить Теодора, но вряд ли у него есть силы после ночи с Натали Грин. Сейчас я обрадовалась, что мое наказание давно закончилось, и я больше не ходила к ней помогать. Индивидуальные занятия мы тоже прекратили проводить. У обеих не хватало больше времени на них. Живописи мне хватает во время учебных часов.
Положив письмо папы в сумку, вышла из комнаты. Не знаю, когда я смогу прочитать его, но у меня есть время.
Посмотрев по сторонам, хотела увидеть его. Хотелось увидеть то, как он будет смотреть в мои глаза. Хотелось увидеть реакцию, когда я не позволю прикоснуться к себе, не сказав ни слова.
Он нужен был рядом, но его не было.
Глава 27
Теодор Кеннет Эриксон
Спокойствие. Абсолютное спокойствие сейчас было рядом с ней. То, что мне было нужно. Как бы я не хотел обманывать себя, это чувство я не испытывал давно.
Проверяя сданные чертежи студентов, не сразу услышал звонок телефон.
Миссис Грин?
— Слушаю.
— Теодор-р-р, — заплетающимся языком говорила она. — Мне так одиноко...
Сделав глубокий вдох, я закатил глаза. Мне казалось, что мы расставили все точки над «i», что она отстанет от меня, но нет.
— Натали, что-то срочное? Вы отвлекаете меня от работы, — серьезно проговорил я.
— Заберите меня из бара, пожа-а-алуйста, — протянула она.
— Закажите такси.
— Я потратила все деньги, — теперь она икнула.
Моя правильность, мои манеры в данный момент меня раздражали. Вместо того, чтобы просто отправить деньги ей на карту — я одеваюсь и еду за ней. Дорога не должна занять много времени, но слыша ее состояние понимал, что одну оставлять ее нельзя, с таксистами тем более. Не знаешь какой человек за рулем попадется.
Подъехав к бару, увидел стоящую женщину на улице, трясущуюся от холода. Не удивительно. Оделась, как проститутка. Как и всегда.
— Теодор! Ты приехал! — накинулась она на меня, пытаясь поцеловать, но я отвернулся, отчего она разочарованно простонала.
— Зачем вы только так напились… — выдохнул я, садя ее в машину и пристегивая ремень безопасности на ней.
— Я официально разведена! — радостно прокричала она мне в ухо, отчего я пошатнулся. — Ой, простите. Это событие нужно было отметить! Моих подруг забрали их мужья, а я позвонила тебе, Теодор…