Дальше я уже не слышал ее. По моей спине пробежала холодная дрожь. Разница в возрасте больше пяти лет. Для меня всегда было табу, если девушка младше больше, чем на пять или шесть лет, потому что я не представлял разговоров с ней.
Миссис Грин права.
Мне было спокойно с Даниэлой, но… Только сейчас я начал понимать, что нарушаю все свои принципы, забывая обо всем. Когда обо всем забываешь, то все идет не по плану. В какой-то момент все может только испортиться. С ней я живу мгновением. Мгновение — которое может испариться по щелчку пальцев.
Она моя студентка, я ее преподаватель.
Что подумают люди? Это было не похоже на меня, но я мог часто задумываться о своей репутации в глазах других людей. Сейчас я мог показаться извращенцем. Мне было важно, что мама так не посчитала, узнав о разнице в возрасте.
Когда мы уезжали из Лондона, она шепнула на ушко: «Не упусти ее, ты светишься рядом с ней». Но надолго ли это? Мама не знала, что она моя студентка. Она думала, что Даниэла моя новая подруга из Ланкастера. Больше вопросов она никаких не задавала.
В тот вечер атмосфера дома в Лондоне стала еще уютнее. Его тогда создали мама и Даниэла. Казалось, это то, что я искал всю жизни, но не мог найти. Смотря на дам со стороны, мне нравилась их жизнерадостность и веселье. Мама уже тогда начала говорить про свадьбу, платья для Даны, но после моего: «Ма-а-ам!», мы смеялись. Все слова мамы были шуткой, после которых я задумывался.
Ждет ли меня будущее с Даниэлой?
Определенно, каждая девушка представляет себя в белом платье, слушая речь священника, давая клятву своему мужу. После представление счастливого будущего, которого я не видел. Ничего.
Абсолютно ничего.
Я спонтанно познакомил ее с мамой. Постоянно мои мысли были заняты только девушкой. Даниэла еще слишком юна. Ей стоит закончить университет, после чего устроиться на работу, начать зарабатывать, встать окончательно на ноги, а после думать о свадьбе, детях.
Но не со мной.
Мы никогда не говорили о чувствах друг к другу, что пугало полной неизвестностью дальнейших планов. Планов, которых не могло быть. Ее ждало большое будущее, а начав отношения со мной — мы тянули друг друга вниз. Я не мог думать о чем-то другом. Перестал думать о будущем, о котором мне следовало задуматься.
— Теодор? — взволнованно спросила Натали, выводя меня из мыслей. — С вами все хорошо? Вы так резко замолчали, будто замерев на месте…
— Да-да, все хорошо. Мы уже закончили работу?
— Почти, осталось еще немного, и мы можем быть свободны, — улыбнулась она. — Устала от этих всех бумаг…
Один из минусов преподавания — заполнение ведомостей, на которые ты тратишь большое количество времени вместо того, чтобы отдыхать после рабочего дня.
— У нас есть еще половина завтрашнего дня, так ведь? — женщина кивнула мне в ответ. — Может доделаем работу завтра с утра? У меня как раз нет с утра занятий. А сейчас можно пойти и расслабиться, — я слабо улыбнулся.
— Отлично! — она быстро собрала свои вещи, и направилась к выходу из аудитории. — До завтра, мистер Эриксон!
Приняв расслабляющий душ, я вернулся в свою комнату, продолжая думать о Даниэле. Вопрос миссис Грин об отношениях все время крутился в моей голове. Мне не хотелось вылетать из университета с позором, если кто-то узнает о наших отношениях. Мы подставляли друг друга. жили в риске, но так долго продолжаться не может. Она может быть счастливой и не со мной. Я найду свое счастье с другой. Может быть… Мы не могли с Даниэлой вечно быть друг с другом. В скором времени мы стали бы обузой друг для друга. Девушка бы хотела свиданий, проводить вместе каждый день, но это не наша история.
Всему приходит конец.
Глава 35
Теодор Кеннет Эриксон
В последнее время начал понимать, что все идет не так, как надо. Я допускаю ошибку, подпуская ее к себе. Она — мое влечение. Я увлекся ей. Нам хорошо друг с другом. Но дальше это никуда не уйдет.
Я — ее преподаватель, она — моя студентка.
Между нами, ничего не может быть. Тем более разница в возрасте десять лет. Да, я познакомил ее со своей мамой, которая теперь, определенно, видит Даниэлу в роли своей невестки, которая подарит ей внуков.
Девушка точно не чувствует ко мне ничего большего, так же, как и я к ней. Только удовольствие, ничего более.
Решив поговорить обо всем, я написал девушке, чтобы вечером она подошла ко мне в аудиторию. Не знаю, что буду ей говорить, но молчать уже нельзя.