— Теодор, привет, — она подошла и обняла меня со спины. — День был таким утомительным. Я та-а-а-ак ждала вечера, — усмехнулась девушка.
Сейчас она выглядела счастливой.
— Даниэла, — серьезно начал я, сдержавшись, чтобы не поцеловать ее. — Нам нужно серьезно поговорить…
— Можно я начну? — радостно перебила она меня. Не дождавшись моего ответа, она продолжила: — Полетели вместе в Чикаго на День Благодарения? Будет весело, там будет вся моя семья, познакомишься с ними, — воодушевленно говорила девушка. — Будем в объятьях друг друга наслаждаться игрой на рояле Тины, возможно Этан сыграет на гитаре. Моя семья будет рада увидеть тебя… — ходила она вдоль стола, водя рукой по нему.
— Даниэла! — она остановилась, обеспокоено посмотрев на меня.
— Тебя что-то не устраивает? Ты не хочешь познакомиться с моей семьей?
— Нет, — огонек в ее глазах погас. — Я хотел серьезно с тобой поговорить. Выслушай, пожалуйста, — она кивнула. — Это все не может больше продолжаться. Нам было хорошо друг с другом, да, но я твой преподаватель, ты моя студентка. Дальше этого зайти не должно. И мы не должны были начинать все это, — она слушала, не моргая, ее глаза становились стеклянными. — Часы архитектуры скоро уменьшаться, мы будем реже видеться. Потом я уволюсь, ты и я будем жить спокойно, каждый в своем мире…
— Но я хочу жить в одном мире с тобой… — перебила она меня.
— Даниэла, у нас с тобой разные миры. Разница в десять лет тому доказательство.
— Но цифры — это пустяки… Мой мир без тебя не будет иметь спокойствие, понимаешь? — в ее глазах стояли слезы.
— Даниэла, — выдохнул я, прикрыв глаза. — Ты для меня не больше, чем влечение. Для тебя я тоже влечение. Ты просто маленькая девочка, которая хотела любви, внимания, и получила его от меня. Нас ничего не связывает. С тобой было хорошо, но так больше нельзя.
— Но… Я люблю тебя, — прошептала она.
Черт, что?
— Я люблю тебя, — громче повторила она. — и готова говорить это сколько угодно.
— Ты ошибаешься в своих чувствах, — покачал я головой. — Просто влечение, ничего более. Понимаешь?
— Это ты не понимаешь! — она начала плакать и срываться на крик. — Я не та маленькая девочка, которой ты меня считаешь. Я разбираюсь в своих чувствах! Мы раскрываемся друг для друга. Чувствуем спокойствие, и ты собираешься все это просто упустить, выбросить? — она истерически засмеялась. — Хотя для кого я тут оправдываюсь. Ты как был придурком, так и остаешься им! Прощайте, мистер Придурок!
Она выбежала в слезах из кабинета, оставляя за собой шлейф цветочных духов и тяжесть.
Я разбил ей сердце.
Тяжело выдохнув, я собрал все вещи, направляясь в свою комнату. Так будет лучше. Мне осталось работать здесь полгода. Мистеру Лэрду я изначально говорил, чтобы он не рассматривал меня, как преподавателя на постоянную работу. Только год и никак больше.
Уверен, все полгода Даниэла будет пропускать архитектуру, а если и приходить, то только для сдачи работ. Работы ей могу присылать на электронную почту, или через других студентов. Она не единственная, кто будет пропускать. Уже сейчас многие студенты прогуливают мои пары, не все сдают работы, некоторые в конце недели приносят работы.
С переездом в Ланкастер я стал нарушать все правила, не сразу осознав это. Я позволяю прогуливать студентам, после принимая их работы. Слушаю их рассказы о том, что они из малоимущих семей, которые еле накопили на обучение в Ланкастерском университете, поэтому они работают, но вместе с этим стараются самостоятельно усвоить весь материал. И я верю им. Может зря я так делаю, но главное, что они сдают все. Я стал позволять много себе. Позволил привязаться студентке к себе.
В тот день я сам позволил себе поцеловать ее, тем самым не отпустив ее дальше. Еще после первого поцелуя я начал отталкивать ее, но сам не смог это терпеть, став первым мужчиной в ее жизни. В тайне от всех мы спали вместе. Только ее подруга Камила знала о нас и радовалась. Ведь ей самой доставляло удовольствие того, что она могла спокойно уйти ночевать к Брэду. Девушка не переживала, что оставит в одиночестве подругу. У друга с девушкой только начинался конфетно-букетный период. Мне было смешно, что их не смущала разница в возрасте. Она был чуть больше, чем у нас с Даниэлой.
Наверное, я действительно был придурком, привязав ее к себе. Она влюбилась в меня, но я скинул все на привязанность ко мне.
Лучше я так буду думать.
Сидя в комнате, за чашкой чая, я думал обо всем, что произошло за последнее время. Сейчас, сидя в одних спортивных штанах и с открытым окном, было совсем не холодно. Будто холод обжигал все мое тело, которое к нему привыкло. На душе было не спокойно. Хотелось с кем-то все обсудить, но точно не с мамой. Представлял ее реакцию, когда расскажу про отношения с Даниэлой, которых нет.