— Но почему? Вы же были друзьями… Даже если в кавычках. Все так спокойно отнеслись к этому? И Поло? — я была в недоумении. Никак не могла подумать, что он на такое способен. Скрыть от брата и быть, по всей видимости, «за» то, чтобы убить того человека.
— Поло тогда сказал, что я полный дурак, — мои глаза полезли на лоб от удивления. Родители никогда не рассказывали об отношениях между братьями. — Тогда так сказал не только он. Кто-то еще добавил, что я не умею держать язык за зубами и рассказал бы всем обо всем, чтобы этого не случилось…
Наверное, только с возрастом он стал более дисциплинированным бизнесменом — каким мы его видели всю жизнь — который следил за временем, не любил наши опоздания. Любил семейные традиции, любил всю семью и всех друзей. Но внутри него сидел тот человек, которого мало кто ценил, унижая.
Он рассказывал еще долго, а когда замолчал, я провалилась в сон. Меня вымотал сегодняшний разговор с Теодором, рассказы папы. Я проникалась каждым его словом, будто бы проживая все это сама.
— Малышка, мы прилетели, — прошептал он.
Малышка… Я мысленно усмехнулась. Так меня называл Теодор…
— Мне лень идти, — сонно буркнула я. — Хочу на ручки, как в детстве…
Он без лишних слов, осторожно встал, чтобы не уронить меня. весь полет я пролежала на его коленях. Наверное, у него затекли ноги, потому что он тихо простонал, когда встал.
— Стареешь… — посмеялась я. — Так уж и быть, пойду пешком, — спрыгивая с его рук, подколола его.
— Я в самом рассвете сил! — мы вместе засмеялись.
Из аэропорта нас забрала мама. Я вновь провалилась в сон, когда мы ехали домой. Дома, во Флоренции, сейчас было намного спокойнее, чем раньше. Когда только вышла из самолета, вдохнула родной воздух полной грудью. Не думала, что успею так сильно соскучиться по дому. Ланкастер и Флоренция — совершенно разные миры. Там чаще воздух влажный, прохладный. Конечно, ближе к концу осени трудно было сказать, что Флоренция отличается от Англии — чувствовалось приближение зимы, но это нисколько не портило никакое впечатление.
Я скучала.
Папа занес меня в мою комнату, осторожно положив на кровать, укрыв одеялом. Перед уходом, он поцеловал меня в висок, шепотом пожелав спокойной ночи.
— Почему вы здесь никогда не делали ремонт? — сонно спросила его, когда он собирался выходить из комнаты.
Я не могла увидеть его эмоций, но он долго собирался с мыслями, чтобы ответить на вопрос.
— Это комната Поло, — спустя время ответил он. — Мы не хотели здесь что-то менять. Оставили все, как было…
Комната моего отца.
Глава 37
Даниэла Бианчи
Боль.
Чувство, которое ты можешь доставлять всем, не понимая этого. Люди часто совершают поступки, последствия которых понимают не сразу, а только спустя какое-то время. Можно осознать это через сколько-то минут, а можно только в конце своей жизни. Все зависит от самого человека.
Мне для этого понадобилось несколько месяцев. Все это время я жила, не понимая своих поступков, отчего причиняла боль самой себе.
С его появлением в моей жизни, все изменилось. Я посмотрела на все вещи под другим углом. Мои кошмары постепенно ушли, когда я докопалась до всей правды. Когда-то хотела, чтобы мне все рассказали, но, когда узнала, разгадала все загадки сама, стало легче.
Это было моим уроком.
Шестой день я лежала в своей кровати, иногда листая ленту инстаграма. Все время почти не выходила из комнаты. Душ-кухня-комната. Из этого состояли все мои шесть дней. За семейным ужином все сидели, разговаривали, чего мне совершенно не хотелось. Кусок в горло не лез. Виолетта и Николетта пытались со мной поговорить, но родители сказали, что не стоит этого делать. Я была благодарна им. В первый день мне правда не хотелось ни с кем разговаривать. Через силу я шла на завтра, обед, ужин, чувствуя пустоту в желудке. Но смотрев на тарелку с любимым ризотто — аппетит пропадал.
Пустота моей души.
Услышав осторожное открывание двери, я даже не развернулась, чтобы посмотреть на вошедшего. Только чувствовала. Мама легла, обняв меня со спины. Я развернулась, уткнувшись ей в грудь. Мне не хватало ее объятий в Ланкастере. Как только я вернулась во Флоренцию, она не заходила в комнату. Никто не заходил, понимая, что мне не до них. Все шесть дней я только молчала.
— Может у меня судьба, как у Поло? — хриплым голосом говорила я. — Любить не взаимно. Ты рассказывала про девушку из школы, его первую несчастную любовь. Первое время не было взаимности от тебя. Все это делало ему больно, но этого никто не понимал. Сейчас я представляю, что он чувствовал…