— Здравствуйте, мистер Лэрд… — я тяжело дышал от бега.
— Здравствуй, Теодор, все хорошо? Ты какой-то запыхавшийся…
— Мне нужен номер телефона родителей Даниэлы Бианчи, чтобы с ними обсудить ситуацию с девушкой. Может через них получится достучаться до студентки, — улыбнулся я.
— Да, конечно, сейчас найду.
Он нашел личное дело Даниэлы, написал на бумаге номер телефона Анджелины и Марко Бианчи. Я забрал его и побежал дальше до мастерской, не успев попрощаться с мистером.
Зайдя в мастерскую, у каждого преподавателя были от нее ключи и доступ в любое время, быстро нашел нужные инструменты. Взглянув еще раз на эскиз скульптуры, на душе стало теплее.
Думаю, сейчас я поступаю правильно, доделывая скульптуру.
Вернувшись в комнату, я открыл ноутбук. Найдя вечерний рейс через два дня, купил билет до Флоренции. Не знаю, что меня там ждет, но так будет лучше.
Вспомнив технику работы с камнем, я обрадовался. Прошло уже много лет, но руки все помнили, как и мозг. Я не спал всю ночь и последующие дни, доделывая скульптуру до конца. Идеально не выходило, в некоторых местах камень откалывался, но все равно получилось передать все, что подразумевалось Даниэлой. Надеюсь на это.
Завернув статуэтку плотно с несколько вещей, собрал чемодан. Выезжая в аэропорт, понимал, что сюда вернусь только для того, чтобы уволиться. Только ночью понял, что хочу быть с ней, несмотря ни на что.
Я верну ее.
Глава 39
Даниэла Бианчи
Включив музыку на полную громкость, я веселилась в одиночестве. Семья улетела в Чикаго. Конечно, они хотели, чтобы я была с ними, но поняли мое состояние и отказ.
Хотела побыть одна.
Приготовив обед, я выключила музыку, найдя интересный сериал. Как и маме меня привлекали детективы, медицина. Нам нравилось смотреть на то, к чему нас не тянуло. За этим было интересно наблюдать. От медицинских терминов в сериале взрывался мозг, но я получала удовольствие от этого. Благодаря сериалам можно было узнать много нового для себя, обратить внимание на многие вещи, которые ты раньше не замечал.
Закончив просмотр нескольких серий, поднялась к себе в комнату. На холсте мольберта был начат портрет. Очередной портрет моего отца, которого я все не могла закончить. Мне не нравилось, что я не могла передать все эмоции, которые он чувствовал. Взгляд получался пустым, безжизненным. Но ведь он не был таким.
Достав нужные тюбики масляных красок, чистые кисти, новый холст и палитру для смешивания цветов, я аккуратно разложила все на столик рядом с мольбертом. На голове сделав небрежный пучок, переодела халат на футболку и шорты, которые не жалко испачкать краской. Многие футболки, в которых я садилась рисовать, были взяты из гардероба папы. Они были большими и уютными для меня. Папа никогда не был против, что я беру его футболки. От них уже не отстирывалась акварель и другие краски. Наверное, я их могла спокойно выбросить, но мне нравилась эта небрежность.
Художественный беспорядок.
Я редко рисовала масляными красками, но много читала о них. Многие пишут в интернете, что живописный портрет маслом выражает самую главную суть в художественном образе человека. Портрет маслом на холсте, нарисованный художником, содержит печать его индивидуальности, содержит в себе энергию его участия, творчества.
На душе постепенно становилось спокойнее, причиненная боль начинала отступать. Появлялись силы разговаривать целыми днями. Возникли мысли о том, чтобы доделать скульптуру, изменяя ее смысл. Теперь он мог быть иным. Например, это моя рука и папы. Проводя своей руки по его ладони, я просила прощения за все, что сделала.
Я знала, что он простил меня. Понимала, что папа никогда не держал обиду на меня, хоть я делала ему больно. Но забрала всю его боль, как только сказала ему долгожданное «папа», отчего самой стало легче.
Смешивая мастихином краску, я разговаривала с подругой по видеосвязи. Камила все рассказывала про путешествие по Ирландии. Девушка никогда не была на том острове, хоть и много раз уговаривала родителей съездить туда. Она выглядела счастливой, вспоминая все моменты с Брэдом из посещенных городов. В одном из городом мужчина предложил ей более серьезные отношения, отчего она визжала от счастья.
В отличие от Теодора, Брэда не пугала разница в возрасте.
— Это так будет прекрасно звучать! — все говорила подруга. — Только послушай — Камила София Эллингтон, ва-а-ау! Просто чудесно! Не то, что Камила София Янг… — вздохнула она. — А вот Эллингтон… М-м-м-м… конфетка…