— Ну ты и придурок! — усмехнулась она. — А эта Мелисса стерва. Даже не думай о ней. Она в прошлом.
— Несколько лет назад она пыталась вернуться ко мне, — усмехнулся я. — Но все безуспешно.
— Ее бросил Алекс? Не повезло ей! — смеялась девушка. — Знаешь, даже хорошо, что вы расстались и ты не женился на ней, — улыбнулась она, поцеловав меня в щеку. — Надеюсь, ты не собираешься делать татуировку с моим именем…
— Если только с именами наших детей, — мечтательно произнес я.
Я задумался, представляя любимую с животиком. Спокойствие и счастье только было рядом с ней.
Даниэла замерла, услышав про татуировку с именами детей. Я засмеялся, погладив ее по обнаженной спине.
— Не сейчас, — поцеловав ее в лоб, я продолжил: — Лет через пять.
Она все молчала, не моргав.
— Все хорошо?
Девушка расплылась в блаженной улыбке.
— Мистер Эриксон, вы не желаете массажа от Даниэлы Бианчи?
Встав с кровати, она отыскала шорты, достав какую-то бутылочку. Не понимал, что это, но мне уже нравилось то, что она придумала.
Массаж от Даниэлы Бианчи.
*Aspetta — подожди (с итал.)
**Non lasciarmi — не бросай меня (с итал.)
Глава 41
Даниэла Бианчи
Услышав от него историю его любви, я усмехнулась. Мелисса упустила такого мужчину, который теперь принадлежал только мне.
Я была рада увидеть его на пороге своего дома. Не могла устоять и не ответить на его поцелуй. Мое отталкивание было наигранным, после чего я сдалась.
Вспомнив про сообщение мамы, я поняла, для чего оно предназначалось. Он определенно звонил моей маме, чтобы узнать адрес нашего дома. В университете такую информацию не хранили.
Мама любила пробовать в сексе что-то новое, необычное. В голове всплыл разговор, когда однажды она рассказывала о масле с виноградными косточками, говоря, что оно дарит необыкновенные ощущение, не только партнеру. Тогда я не понимала, к чему мама все мне рассказывала. Но видимо она хотела, чтобы я знала обо всем, чтобы самой все пробовать в будущем.
Я ей была благодарна.
Достав масло из кармана шорт, я развернулась. Глазами нашла на туалетном столике крем для рук, я взяла его. Он смотрел на мое обнаженное тело, будто поедая меня глазами. Мне это нравилось.
— Сегодня, мистер Эриксон, я буду вашим личным массажистом, — соблазнительно произнесла я, приближаясь к кровати. — Перевернитесь, — сказала ему. — на живот, — и он сделал так, как сказала я.
Открыв сначала крем, я выдавила немного на свои ладони и начала массажировать спину мужчины. Во время массирования плеч, он простонал. Его плечи были напряженными, отчего было приятно больно.
Закончив с массажем спины, я попросила перевернуться его на спину. Взяв масло с виноградными косточками, стала массировать грудь, торс. То, как я сидела — его это безумно возбуждало. Это было видно по его глазам. Стянув одеяло с него полностью — он был обнажен так же, как и я — наклонилась к нему и наши языки сплелись.
Я провела рукой по его возбужденному члену, а после начала поцелуями спускаться ниже.
Я провела носом от пупка до груди, снова вдыхая любимый аромат Moschino. Поцелуями оставляла засосы на его груди. Сейчас все ощущения испытывались острее, чем раньше. Поцелуи обжигали, а прикосновения будто бы оставляли электрические ручьи по всему тему. Спускаясь ниже, я медлила, играя с ним.
Мне не хотелось быстро давать ему знак, что он прощен.
Еще раз проводя вверх-вниз сжатым кольцом руки по крепкому, налитому кровью члену, облизывала губы. Теодор наслаждался этими движениями, тяжело дыша от возбуждения и моей медлительности. Он не торопил меня, понимая все свои ошибки.
Наклонившись чуть ниже, устраиваясь поудобнее, лаская напряженный член, глубоко дыша, осознавая, что все сейчас ощущается совсем по-другому. Я сжала пальцы сильнее, отчего любимый прохрипел и закусил губу, сдерживая стон. Мне нравилась эта реакция и, высунув язык, провела по уздечке, отчего Теодор чуть не задохнулся от столь малых действий. Я повторила движение, заставив мужчину простонать.
Раньше подумать не могла, что делать минет может быть приятно. Но попробовав…
Теодор искусал себе все губы, пока я ласкала мошонку, а когда взяла набухшую головку в рот, то все, что он смог сделать — вцепиться в матрас кровати и гортанно простонать. Мои губы были мягкие, влажные, а язык извивался во рту. Я стала медленно опускаться ниже, убрав зубы и взяв наполовину, чего Тео и так было достаточно, чтобы откинуть голову и хрипло простонать от удовольствия. Я пустила слюну, и она стекла вниз до самых яиц и на них, увлажняя чувствительную кожу. Теодор полностью отдал мне контроль над своим телом, нам самим собой, когда я двигала головой, втягивая щеки.