— То есть… В смысле он лучше меня?
— Представь себе, — смеялась я. — Ты не во всем первый и лучший. Как так, Теодор?
Я готова была лопнуть со смеху, от его состояния. Посмотрев в его глаза, мне уже не нравилась моя затея. Теодор расплывался в улыбке и был похож на какого-то Дьявола.
— Значит я не лучший, да? — целуя каждую часть моего тела, спрашивал он.
— Да… — простонала я, предвкушая то, что сейчас будет.
Мне начинала нравиться его затея. Представление того, как он будет доказывать обратное. Но доказывать было нечего, он сам это прекрасно знал и понимал. В моей жизни его никто не сможет заменить. Я хотела с ним попробовать все, прожить долгую и счастливую жизнь. Только он мне мог подарить то, чего ни с кем больше не буду ощущать.
Он был лучшим во всем.
Глава 42
Глава 42
Теодор Кеннет Эриксон
Это была еще одна потрясающая ночь с моей девочкой. О таком массаже я не мог даже мечтать. То, как она массировала мне спину, иногда, по ее мнению, сильно постукивая кулачками со словами: «Я до сих пор тебя не простила…». То, как она поцелуями спускалась все ниже и ниже… в тот момент я возбуждался все сильнее и сильнее. Вспоминая ее язык, который кружил вдоль моего члена вместе с виноградными косточками, которые давали невероятные ощущения. Вспоминая ее пухлые губки…
Они вправду шикарно смотрятся на нем.
От воспоминаний не хотелось открывать глаза. Я лежал, улыбался, дожидаясь свою малышку из душа. Она уходила, думая, что я сплю, поцеловав меня в щеку. Понимал, что Дана простила меня, как только приехал к ней, но не хотела этого показывать. Я не хотел показывать, что догадывался, играя по ее правилам.
Сам хотел поддаваться.
Обнимая ее подушку, вдыхал ее аромат. Не сразу услышав звук открывающейся двери, я развернулся, когда ее уже закрывали. Надеюсь, это не ее младшие брат или сестры. Я не знаю, как разговаривать с детьми. Тем более, что я им скажу, когда из одежды на мне только теплое одеяло.
Праздники уже заканчивались и возможно, что семья девушки вернулась из Чикаго. Внезапно меня осенило. Знакомство с родителями. Мне казалось, что я готов ко всему, но понимая, что это может случиться сегодня — внутри появлялась паника.
С улыбкой на лице любимая вошла в комнату. Ее волосы были замотаны в полотенце. Даниэла подошла, наклонившись поцеловала меня в губы. Потянув ее на себя, заключил в крепкие объятия. Внезапно захотелось поиграть с ней. Неожиданно начав ее щекотать, девушка звонко засмеялась, извиваясь с моих руках.
— Теодор, — смеясь, заикалась она после каждого слога. — Тео, хватит!
Увлекая ее в поцелуй, я убрал полотенце с влажных волос. Проводя руками по волосам, я расчесывал пальцами пряди. Цветочный гель для душа, цветочный аромат шампуня, я обожал ее.
Я любил ее.
В глазах девушки стояли слезы, как только я сказал заветные слова. Поздно поняв это, не смог молчать, оставляя все чувства в себе. Всегда думал, что буду тем, кто первый признается в любви.
Это было очередным правилом для меня.
С ней нарушается все в моей жизни. Никогда не мог подумать, что моя девушка будет полной моей противоположностью. Будет той, которая предпочитает играть.
Ей есть в кого.
— Мама пригласила на семейный завтрак, — улыбнулась она.
— Всей семьей? — осознавая весь масштаб трагедии, прошептал я.
Даниэла рассмеялась.
— Тебя это так пугает? — я честно признался, кивнув в ответ. — Расслабься, только родители. Доменико ушел к девушке, младшие спят после перелета.
Девушка оставила легкий поцелуй на щеке, встав с кровати, она начала в шкафу искать одежду. Переодевшись, она взглянула на меня, приподняв бровь. Все это время я любовался. Она, ее тело, все прекрасно.
Даниэла достала с верхней полки полотенце, кинув его в меня.
— Освежись, — усмехнулась она. — Время еще есть.
Нехотя, поднялся с кровати и пошел в душ. Намыливая голову чьим-то шампунем, внезапно вспомнил разговор в Лондоне.
— А у тебя уютно... Но у меня во Флоренции комната круче! — заявила она.
— Это мы еще проверим, синьорина Бианчи!
Трудно было сравнивать комнаты, но ее была по-своему уютнее. Все было минималистичным. Мне это нравилось. Все самое необходимое и мольберт. Девушка рассказала, что перед моим приездом у нее наконец получилось нарисовать отца так, как она хотела. Ей действительно удалось передать все эмоции Поло через картину.
Не хотелось пока что спрашивать ее о возвращении в Ланкастер. Я видел, как ей хорошо во Флоренции. Пришла мысль о переезде сюда. Думаю, что она согласится остаться на своей родине. Я был бы не против. Конечно, я буду скучать по родному городу, стране, маме. Но уверен, что мама найдет человека, с которым она будет жить и не останется в одиночестве.