Даже если им окажется мистер Лэрд.
Слышал, что он решил уйти с поста вице-канцлера и ему ищут замену. Я бы мог им быть, став Томасом Кранмером, как и хотел в начале, но у меня теперь не было никакого желания.
Я стал реформатором собственной жизни, оставаясь с Даниэлой.
Найду строительную компанию во Флоренции, буду в ней работать. Построю свой собственный дом. Создам макет галереи для Даниэлы, в которой буду все ее картины и скульптуры.
Исполню все ее мечты.
— Извини, я решила распаковать твои вещи, и нашла ее, — смотря на скульптуру, говорила она, как только вошел в комнату. — Ты доделал ее, — чуть тише добавила она.
— Ради тебя, — сел рядом с ней, обняв ее.
***
Сидя за столом, Марко не сводил хмурого взгляда с меня. Я же старался вести себя спокойно, будто был готов ко всему. Но это было совершенно не так. Легко улыбаясь, смотрел иногда на Марко, у которого начинали играть желваки. Старший Бианчи определенно был не рад гостям.
Не был рад мне.
Его можно было понять. Я тот, который сделал больно его дочери, которую он любит. В добавок я старше нее. Такое мало кто поддерживает. Но ее маме, Анджелине Бианчи, я нравился.
— От куда вы, сколько вам лет, кем работаете, мистер Эриксон? — недовольно спросил Марко.
— Я из Лондона, мне двадцать восемь лет, — на этих словах его глаза расширились. — на данный момент работаю преподавателем архитектуры в Ланкастерском университете.
Анджелина удивилась, но одобрительно кивнула Даниэле, показав большой палец вверх, усмехнувшись. С уверенностью можно было сказать, что таким образом женщина говорила: «Молодец, дочка, одобряю!».
— Ha ventotto anni ed è l'insegnante di nostra figlia! * — стараясь сохранить спокойствие, говорил Марко на итальянском. — È più vecchio di dieci anni. **
— Papà... — выдохнула Даниэла, отчего на лице Марко появилась еле заметная улыбка.
Думаю, что до сих пор, когда он слышал от нее слово «папа» — это слово я знал на итальянском — приходил в восторг. Мужчина два года не слышал от девушки этого. До их приезда мы лежали в кровати и Дана рассказывала о переписке с мамой.
Когда ее семья была в Чикаго, то он целый день говорил об этом событии. Все его слушали. От всех эмоций Марко часто переходил с английского на итальянский, отчего Кэтрин и Майкл его не могли понять, но делали вид, что все очень интересно.
Во время их разговора, я тихо сидел, не понимая ничего. Единственное, по эмоциям мистера Бианчи, или как он попросил себя называть — синьор, было понятно, что он недоволен. Мысленно составлял план изучения языка. Я хотел будущего с Даниэлой и, не зная итальянского, мне не выжить.
— Non è un grosso problema, vero? *** — обратилась к Марко Анджелина.
— È sbagliato, Angelina! **** — его голос начинал срываться.
— Papà! Ci amiamo! Non sei felice che io sia felice? ***** — посмотрела Дана на него, приподняв бровь.
— Ma… ****** — Марко шатко выдохнул, прикрыв глаза.
Анджелина смотрела на Марко, улыбаясь.
— Мы отойдем с Марко, поговорим… А вы завтракайте. Теодор, чувствуй себя, как дома.
Я понимал, что их долго не будет на кухне. Мужчина понимает мужчину. По его последней эмоции я догадывался как синьора Бианчи будет успокаивать своего мужа.
Не зная всю ситуацию с семьей, трудно было сказать, что Даниэла дочь его брата. Конечно, Дана больше была похожа на Поло. Но и с Марко они были похожи, имея общие черты лица. У младшего брата они были более грубыми, а у старшего мягкими, как и у Даниэлы. Она будто совместила в себе двух отцов. Взяв от одного мягкость, а от другого грубость. Великолепными пухлыми губами, которые сейчас были в моей власти, она пошла в Анджелину.
— Извини за папу, он немного… — оторвалась она от поцелуя.
— Немного не любит мужчин своей дочери, как и любой другой отец. Я понимаю, — прошептал я, проводя носом, вдоль ее щеки. — Готов терпеть его, сколько угодно, — она улыбнулась, оставляя легкий поцелуй на губах. — Ты же поможешь мне выучить итальянский?
— Конечно! — воскликнула девушка. — Завтра же начнем!
Анджелина счастливая вернулась на кухню. Сев напротив нас, улыбка с ее лица все не сходила.
— Я подумал, — вошел на кухню мужчину, от его слов женщина усмехнулась, закатив глаза. — Главное, чтобы наша дочь была счастлива, — улыбнулся он.
Меня обрадовали его слова. Теперь я мог быть спокоен рядом с ней. Спокоен за то, что в моей жизни все налаживается. Рядом с ней я начинал дышать будто заново. Весь мир приобретал цвета. С ней все будущее будет в ярких цветах.