Спокойствие только рядом с ней.
* Ha ventotto anni ed è l'insegnante di nostra figlia! — Ему 28 лет, и он преподаватель нашей дочери! (с итал.)
** È più vecchio di dieci anni — Он старше на десять лет. (с итал.)
*** Non è un grosso problema, vero? — В этом нет ничего страшного, не так ли? (с итал.)
**** È sbagliato, Angelina! — Это неправильно, Анджелина! (с итал.)
***** Papà! Ci amiamo! Non sei felice che io sia felice? — Папа! Мы любим друг друга! разве ты не рад, что я счастлива? (с итал.)
****** Ma… — Но… (с итал.)
Эпилог
Даниэла Эриксон
Шесть лет спустя
Выдавив из бутылки специальный неприятный гель на живот, женщина начала датчиком водить по нему, слегка надавливая. Мое сердце билось так, что казалось, будто выпрыгнет.
Сегодня мы узнаем пол нашего малыша.
Именно сегодня масштабный день. Самый волнительный для меня. Я перед свадьбой так не волновалась! Не испытывала такое волнение оканчивая университет Ланкастера.
После того самого Дня Благодарения я решила вернуться в Англию, чтобы завершить незаконченное дело, а именно учебу. Теодор уволился после Нового Года, как только мы сдали наш проект, устроился в строительную компанию, после которой он задумался над открытием собственной.
Так он и поступил, открыв ее во Флоренции.
На день рождение он мне сделал подарок, которого я ожидать не могла.
Собственная галерея.
Любимый сам спроектировал здание, вложился вместе с моими родителями в строительство, повесил мои картины, которые не помещались в нашем доме, который мы построили вместе.
— Девочка, — обрадовала нас синьора.
Женщина повернула монитор — как мы попросили для удобства, не желая смотреть на монитор, висящий далеко от нас на стене — в нашу сторону, показывая ручки, ножки, носик.
— Она улыбается и машет ручкой, — говорила врач.
— Наша малышка Моника, — тихо произнесла я.
— Тереза, — также тихо сказал Теодор.
— Моника, — настаивала я.
— Ох, — смеялась синьора. — Имя придумаете уже за пределами кабинета. А сейчас можете быть свободны.
Я вытерла салфеткой живот, надевая поверх топа лиловый шерстяной свитер. Юбка была такой же, подчеркивая мой округлившийся животик и шикарные бедра, которыми всегда восхищался Теодор.
— Моника.
— Может у нее будет два имени? — предложил компромисс мужчина. — Она наполовину англичанка, сделаем по всем традициям.
— Моника Тереза Эриксон… — я задумалась. — Мне нравится!
Муж остановился посередине коридора, притянув меня к себе. Завладев моими губами, наши языки сплелись. Он сжимал руками мои ягодицы, отчего я тихо издавала стон. Хорошо, что сейчас здесь никого не было.
Мы разорвали поцелуй, когда услышали рядом открывающуюся дверь.
— Фредерика? — удивилась я, увидев светловолосую девушку.
Девушка выглядела растерянной, увидев меня. Я быстро подошла к ней, заключив в объятия. Обратив внимание на табличку кабинета, из которого девушка выходила, я расплылась в улыбке.
— Какая неделя? — спросила ее.
— Восьмая… — в ее глазах собирались слезы, а голос начал дрожать.
Четырнадцать недель — три-четыре месяца — разница… Вау…
— Эй, дорогая, ты чего? Отставить слезы! — утешала я подругу. В это время Теодор протянул ей платок, и мы сели на стулья, стоящие рядом.
— Я… — заикалась она. — Я не знаю... — она снова начала плакать.
— Не надо плакать, это же такое счастье! Доменико знает?
— Нет, — покачала она головой. — Я боюсь. Их там двое, как я буду одна с ними? — она опустила голову, уткнувшись в мое плечо.
— Почему одна? — не понимала я ее. — А как же Дом?
— Мы расстались… месяц назад… я даже не успела сказать ему о беременности, а сейчас не знаю как…
— Вытри слезы и пошли! Обрадуем его, — улыбнулась я, а Тео протянул ей платок.
— Он здесь?
— Да, со всеми на улице, — кивнул Теодор.
Рика поблагодарила нас за поддержку, начала спрашивать о том, как лучше сказать. Она волновалась, не зная, что делать. А я задавалась вопросом. Почему брат мне ничего не говорил про расставание? Сначала месяц молчал про начало отношений, а сейчас не говорил о расставании. Я же спрашивала много раз про девушку, но он говорил, что все хорошо. Балбес. Он бросил ее беременную!
Выйдя из клиники, ко мне сразу побежала мама, заключая в объятья. Вся семья поехала вместе с нами, чтобы потом уехать на открытие моей первой выставки. Они дарили мне огромную поддержку, отчего волнение утихало.
Мама все выпытывала у меня пол ребенка, а мне хотелось подождать до вечера. Но не выдержав, я сказала: