Дети — признак любви.
Не в случае Ланы правда, но главное, что дядя Лео любит ее, как родную.
— Ты сейчас ничего не понимаешь, да? — спросила мама, а я кивнула. — Наверное, задаешься вопросом «почему Марко, а не Поло», — я вновь кивнула. — Честно, сама не понимала тогда. Просто с Марко было так легко, свободно, хотелось летать. С ним и сейчас также. Но даже понимая все эти чувства, я сомневалась в своем выборе.
— А с папой не было так легко?
— С ним тоже было легко, и в него я влюбилась. Но не было той же легкости, как с Марко. Постоянно было ощущение, что он мне что-то недоговаривает. Он говорил все, но в тоже время молчал. Может это молчание его и погубило. Последний год он принимал наркотики…
— Наркотики? — перебила я ее. У меня был шок. Не думала, что все так сложно.
— К сожалению. Тогда он написал мне, что просто не может терпеть все эти кошмары. Он устал. Много всего про меня наговорил тогда. Было больно читать все его сообщения, — по ее щеке скатилась слеза, а в руках она сильнее сжала кулон.
Она замолчала, разжала ладонь и посмотрела на кулон. Хотелось знать, о чем она думает. Пока она молчала, то я начала думать. получается, что он устал терпеть кошмары, устал терпеть то, что его брат встречается с той, которую он любит? Его погубили наркотики. Но ведь не только они.
— А автокатастрофа? Вы ее выдумали?
— Частично, — я была в шоке. — мы говорили, что это несчастный случай на автомагистрали, но это не совсем так. Я говорила о Монце. Там была гонка, и он поехал. Я еще хотела поехать с ним, из-за чего мы и поругались. После гонки Марко мне передал письмо, из которого было понятно, что он хотел, чтобы я и его брат были счастливы друг с другом. Он понимал, видел, что наша любовь сильная и мы должны быть вместе. Видимо, поэтому он и поехал тогда, — ее голос дрожал от слез.
— Но ведь на гонках не всегда умирают, — плакала я.
— Он не справился с крутым поворотом, который был рядом с обрывом. Ничего сделать нельзя было. Врачи пытались его откачать, но было бесполезно. Но может так было даже лучше для него…
— Лучше? Ты сейчас серьезно? — мои слезы резко пропали и вместо них появилось возмущение.
— Дани, пойми, травмы, которые он получил, несовместимы с жизнью. Если бы он выжил, то остался бы овощем. В таком случае лучше умереть.
Я не понимала ее. Она его любила, как говорит. Но говорит, что лучше бы он умер? Она понимает, что говорит? Видимо нет.
— Это ты виновата в том, что он умер, — прошептала я.
— Что? — непонимающе спросила мама.
— Это ты виновата в том, что мой папа умер! Если бы ты выбрала его, а не Марко, то у меня был бы папа!
— Дочка, что ты такое говоришь? Ты даже и всей правды не узнала…
— Что я такое говорю? Да из всего твоего рассказа понятно, что ты желала ему смерти!
— Что? Я никогда ему такого не желала! Я хотела, чтобы он был рядом, как и Марко!
— Да уж лучше бы ты тогда поехала с ним и улетели вместе в этот обрыв! Никто бы не страдал! — я встала на ноги и кричала на нее.
— Ты хоть думай о том, что ты говоришь! И хватит повышать на меня голос! Разговаривай хоть с кем так, но не со своими родителями. Я тебе ничего не говорю по поводу того, что ты начала Марко называть по имени, но имей совесть…
— Совесть? Это вы, Анджелина, говорите о совести? Да у вас то она хоть имеется? Спала сразу с двумя братьями, одновременно от которых и забеременела! Встречалась с одним, зная о том, что делает больно другому! И ты говоришь мне о совести?
— Ты вообще ничего не поняла из того, что я тебе говорила. Ты хотела узнать правду? Узнала. Так почему ты тут сцены устраиваешь?
— Сцену устраиваю не я, а ты, Анджелина, когда спала сразу с двумя, говоря им о любви. Да какая там у вас была любовь? Не было ее!
Я развернулась и собралась уже уходить, но она меня остановила.
— Возможно, я и не права, — спокойно говорила она, несмотря на нашу ссору сейчас. — Но возьми это.
Она отодвинула мои волосы и зацепила на шее кулон. После поцеловала меня в щеки и пошла со слезами на глазах домой, оставив меня одну на берегу реки. Я не понимала того, что чувствую сейчас. Взяв в ладонь кулон и посмотрев на него, поняла, что она отдала мне то, что никогда не снимала.
Бирюзовое сердце, которое ей подарил мой папа.