Я резко притормозил, опустил стекло. Она остановилась, увидев машину. В ее глазах не было удивления. Было то же напряжение, что и у меня. Она что, знала?
- Садись, - бросил я, не объясняя.
Она без слов кивнула, обошла капот и вскочила на пассажирское сиденье. От нее пахло холодным ветром и… нервами. Такими же, как у меня.
- Ты куда? – спросил я, снова трогаясь с места и давя на газ.
Гравий застучал по днищу.
- Шла… пройтись, - ответила она, глядя в лобовое стекло.
Неубедительно.
- А ты? По делам? – голос приобрел слегка лилейные нотки.
- Авария, - выдохнул я, решаясь на риск.
Может, ее появление – к лучшему. Она уже в курсе дел. И у нее… холодная голова. Я это видел.
- Мой грузовик. С важным грузом. Его нельзя найти.
Она медленно повернула голову ко мне. В тусклом свете приборной панели ее лицо казалось резким, почти чужим.
- Каким грузом? – спросила она тихо.
- Тем, о котором ты вчера так интересовалась, - рявкнул я, выворачивая руль на повороте. – И если его сейчас найдут посторонние, всем нам, и тебе в том числе, будет очень плохо. Поняла?
Она не ответила. Просто сжала губы и снова уставилась вперед, на мокрую в сумерках дорогу. Но в ее позе не было паники. Была собранность. Как у солдата перед боем.
Мы выехали на прямую, и вдалеке, в поле, я увидел то, что искал – темный силуэт фуры, лежащий на боку, как раненый зверь. Рядом – ни огней, ни машин. Пока.
Я заглушил двигатель в сотне метров, выскочил. Ксения последовала за мной. Мы подбежали к месту. Картина была хуже, чем я ожидал. Камаз глубоко зарылся в мягкий грунт кювета. Стекло кабины разбито. Коробки, знакомые желто-коричневые коробки с моим логотипом, валялись в грязи, некоторые порваны, из них торчала завернутая в пленку продукция. Пахло разлитым дизелем и сырым мясом.
Семен, бледный как смерть, с рассеченной бровью, пытался вылезти через лобовое стекло.
- Босс… прости…
- Молчи, - отрезал я, оценивая обстановку.
Вытащить машину своим ходом – нереально. Перегрузить товар… Нужен кран, нужен другой грузовик. Времени нет.
Я повернулся к Ксении. Она стояла, окидывая взглядом хаос, и в ее глазах я увидел не ужас, а быстрый, аналитический расчет.
- ГИБДД и скорая могут быть здесь через двадцать минут, максимум, - сказала она, и ее голос прозвучал удивительно спокойно. – Нужно убрать следы. Не машину – ее не убрать. Товар. И его.
Она кивнула на Семена.
- И как, по-твоему? – спросил я, но в голосе уже не было вызова.
Был деловой интерес.
- Мы загружаем коробки в твой внедорожник. Все, что сможем унести. Остальное – в лес, закидываем ветками. Его… - она снова посмотрела на водилу, - нужно отвезти подальше. Сказать, что шел пешком, ударился, терял сознание. К машине отношения не имеет.
План был дерзкий, почти безумный. Но он был. И он исходил от нее.
- А машина? – спросил я. – Ее все равно найдут, проверят по номерам.
- Это твоя машина? – быстро спросила она.
Я покачал головой. Нет. Она была на подставное лицо. ДорогА, но не смертельно.
- Тогда проблема меньше. Главное – убрать товар и водилу. Дальше твои связи должны работать.
Я смотрел на нее, на эту девчонку, которая еще вчера пыталась шантажировать меня через мать, а сейчас предлагала четкий план по сокрытию последствий моего преступления. Во мне боролись ярость, подозрение и… дикое, неконтролируемое восхищение. Она была не просто опасной. Она была МОЕЙ опасностью. И в этой критической точке, она оказалась на моей стороне.
- Хорошо, - хрипло согласился я. – Делаем так, как ты сказала. Быстро.
Мы бросились к работе. Я и Семен, которому я приказал молчать и помогать, стали запихивать промокшие, грязные коробки в багажник и на заднее сиденье внедорожника. Ксения, не гнушаясь, хватала раскиданные куски мяса в разорванной упаковке и относила их в ближайшие кусты, закидывая сухими ветками. Она работала молча, яростно, эффективно. Без истерики, без вопросов.
Через десять минут все, что можно было унести или спрятать, было убрано. На месте оставалась только искореженная фура и лужи мазута.
- Садись, - скомандовал я Семену, указывая на место за водителем. – Ты сегодня ночевал в райцентре у «подруги». Утром пошел пешком, оступился, упал. Все.
Он кивал, глаза безумные от страха и боли.
Я сел за руль, Ксения рядом. Завел машину и рванул с места, оставляя за собой только следы на мокрой земле и груду металлолома в кювете.