В его словах была прямая угроза. И Надежде Степановне, и мне. Ледяной ком сдавил грудь.
- Я помню, - прошептала я. – Я не подведу.
- Надеюсь. Жду конкретики. Скоро. Не заставляй меня приезжать и разбираться самому. Тебе это не понравится.
Связь прервалась. Я стояла, сжимая в потной ладони безжизненный телефон, и чувствовала, как пол уходит из-под ног. Я оказалась между двух огней. Между Артемом, который требовал действий и угрожал, и Гордеем, который… который что? Который держал меня в ежовых рукавицах, но в чьих объятиях я теряла голову. Который доверял мне свои криминальные тайны, делая меня соучастницей. Который смотрел на меня в минуты страсти не как на врага, а как на…
Я не дала себе договорить эту мысль. Это было опасно.
Я упала на кровать, уткнувшись лицом в подушку, которая все еще хранила запах моих обычных, дешевых духов. Но сквозь них пробивался другой запах. Его. И от этого все внутри сжималось от страха и какой-то нелепой, предательской нежности.
«Свои интересы».
Да, они появились. И они были чудовищно сложны и опасны. Я больше не хотела просто выполнить задание и исчезнуть. Я хотела… я сама не знала, чего я хотела. Власти над ним? Или просто остаться рядом с той силой, что исходила от него, даже если она меня сломает?
В соседней комнате скрипнуло кресло. Надежда Степановна вставала. Я замерла, прислушиваясь. Ее шаги, тихие и осторожные, прошли мимо моей двери и скрылись в ее комнате. Дверь тихо закрылась.
Я осталась одна в темноте, разрываемая на части. С одной стороны – долг, страх, холодный расчет Артема. С другой – запретная страсть, опасная близость и черная бездна дел Гордея, в которую он меня затягивал. И где-то посередине – я. Заигравшаяся девчонка, которая уже не понимала, где заканчивается роль и начинается ее собственная, сбитая с толку жизнь.
Глава 16. Гордей
Осень окончательно вступила в свои права. Утро было не туманным, а промозглым, с мелким дождем, который не лил, а висел в воздухе, пропитывая все насквозь. Такой дождь вымывает не только грязь с дорог, но и удачу.
Я сидел в кабинете, но не за бумагами. Телефон, «левый», лежал передо мной на столе. Черный, немой кусок пластика. Он должен был позвонить еще два часа назад. Сергей Петрович, мой крупнейший клиент по «чистке». Человек, чьи деньги я превращал в наличные уже три года. Суммы были такие, что даже я, привыкший к нулям, порой испытывал головокружение. Вчера вечером я перевел ему последнюю партию – три с половиной миллиона. По его просьбе – срочно, до утра. Он должен был подтвердить получение и назначить встречу для передачи наличных. Утро наступило. Тишина.
Первые полчаса я списывал на заминку. Час – на осторожность. К двум часам лед тронулся где-то глубоко внутри, в самом нутре, где живет не страх, а холодный, животный инстинкт самосохранения. Я позвонил на запасной номер. Абонент недоступен. Я отправил смс в мессенджер с контрольным вопросом. Галочки прочитаны не были.
Это было не похоже на Сергея Петровича. Он был пунктуален, как швейцарские часы. Его молчание значило только одно – проблему. И если у такого человека проблемы, то они немедленно становятся проблемами всех, кто с ним связан.
Я встал, подошел к окну. Дождь заливал двор, превращая его в грязное месиво. В голове молниеносно проносились цифры. Три с половиной миллиона. Не мои. Его. Деньги, которые я уже высунул из оборота, подготовил, отложил. Их физически не было. Только виртуальный перевод, который теперь висел в воздухе, а получатель исчез. Но исчез ли он для всех? Или только для меня?
Худший сценарий был не в потере денег. Деньги можно было заработать, даже такие. Худший сценарий был в том, что Сергей Петрович попал под раздачу. А если он попал, то рано или поздно к кому-то придут с вопросами. И логическая цепочка могла привести ко мне. К моей ферме. К моим «левым» оборотам. Это была угроза не от ментов в форме – от них у меня была защита. Это была угроза от таких же, как я, только стоящих выше на криминальной лестнице. От людей, которые решают вопросы не через суд, а через подвал и яму в лесу.
Нужно было действовать. Не бежать, не паниковать. Тушить пожар, пока он не перекинулся на весь дом.
Первая мысль – обратиться к своим «крышам», к тем, кто брал процент за спокойствие. Но это означало признать слабость, показать, что я допустил прокол. В нашем мире это смертельно. Нет, нужно было решить вопрос тихо, в обход, вернуть долг или предложить эквивалент до того, как грянет гром.