Подошла к окну, раздвинула занавеску. Ночь была непроглядной. Только вдалеке, за черными силуэтами сараев, теплился одинокий квадрат желтого света. Окно его кабинета. Он не спал.
Что он там делал в этот час? Подводил итоги дня? Считал убытки от сорванной из-за нашего спектакля приемки? Или… или просто сидел в тишине, изредка касаясь пальцами щеки, на которой, должно быть, еще оставалось легкое, стыдное жжение?
Я отпустила занавеску, и комната снова погрузилась в темноту. Приказ был ясен. Ноль контакта. Ни слова, ни взгляда.
Завтрашний день обещал быть невыносимым. И самым странным было то, что мысль об этом причиняла не просто страх, а какую-то острую, почти физическую боль.
***************************************************
Аннотация к книге "Фиктивная невеста Кавказа"
Одному из братьев Аслана срочно понадобилась невеста! Вот прям ооочень срочно! Что же делать?
Правильно!
Брать первую попавшуюся незнакомку! А дальше уж как пойдет...
А пойдет все не совсем гладко...
Наша героиня, хоть и согласилась на условия незнакомца, но диктовать свои тоже будет. А как без этого?! Если рядом, пусть и с фиктивным женихом, крутится эффектная красотка, претендующая на место его законной жены?!
Глава 3. Гордей
Дом после девяти вечера затихал, превращаясь в склеп с теплыми стенами. Люда мыла посуду на кухне. Сын с дочерью – погодки подросткового возраста – угнездились перед телевизором в гостиной, уставившись в яркий мерцающий экран. Я сидел в своем кабинете за массивным дубовым столом. Но не бумаги передо мной лежали, а тетрадка с обычными фермерскими расчетами. Цифры прыгали перед глазами, не желая складываться в стройные ряды.
Все из-за этого долбанного ощущения на щеке. Призрачного, но навязчивого, будто на кожу капнули ментоловой мазью. Не больно. Память. Память о взгляде. О том, как ее глаза вспыхнули не просто яростью перед ударом, а чем-то вроде… азарта. Как будто она знала, что последует, и сгорала от нетерпения.
Я резко провел ладонью по лицу, стирая ощущение. Глупости. Она просто хорошая актриса. И горячая, как перец. Слишком горячая для этой роли. Надо бы ее остудить.
Дверь в кабинет тихо скрипнула. Вошла Люда. Поставила на край стола стакан с чаем. Без блюдца. Чай остывший, темный, как болотная вода.
- Мать устроилась, - сказала она без предисловий.
Голос ровный, без эмоций. Не спрашивала, удобно ли, не просила помощи. Констатировала.
- На втором этаже, в синей комнате. Говорит, лестница крутая.
- Скажи, помогу перебраться вниз, в гостевую, - отозвался я, не отрываясь от цифр.
- Сказала. Не хочет. Говорит, сверху виднее.
Виднее. Мама всегда любила смотреть на свои угодья из окна. Даже теперь, когда глаза уже плохо видели. Она просто хотела быть выше. Над всем этим. Надо было отдать ей главную спальню, но Люда бы этого не пережила. Холодный мир в доме держался на тонком равновесии молчаливых договоренностей.
- Хорошо, - кивнул я. – Пусть остается там.
Люда постояла еще мгновение, ожидая, не скажу ли я что-то еще. Спрошу, как ее день, как дела у ребят в школе. Я не спросил. Она развернулась и вышла, закрыв дверь так же тихо, как и вошла. Между нами не было ссор. Не было даже раздражения. Была пустота, вымороженная годами невысказанного. Она знала, что я, если не телом, так душой всегда где-то там, на ферме, в своих делах. Я не спрашивал, что творится в ее душе. Было проще.
Переезд матери был моим решением. Ее старый дом ветшал, а жить одной на восьмидесятом году – это не романтика, а ежедневный риск. И еще… еще это был тактический ход. Ксения, живущая с нами по соседству, слишком часто ходила в гости к названной бабушке. Слишком тесна становилась их связь. Перевезя мать к себе, я разрывал эту опасную близость. Теперь Ксении не было законного повода болтаться у того порога. Она была отсечена.
Мысль оказалась пророческой. Уже на следующее утро, едва я закончил разговор с механиком по поводу сломанного трактора, я увидел ее. Она шла через двор не по дорожке, а напрямик, по утоптанной земле, с тем же вызывающим видом, что и вчера. Только сегодня в ее глазах горел не азарт, а ледяная решимость.
- Дядя, - бросила она, не снижая голоса, хотя рядом никого не было. – Значит, так, да? Забрал бабушку, забрал ее дом? Теперь он твой?
- Мама теперь живет со мной. Ей так лучше, - ответил я, следя, чтобы мой тон был ровным, хозяйским.
- Лучше, - она фыркнула, подойдя совсем близко – мы стояли в тени навеса у инструментальной. – Конечно, лучше. Все под боком. Под контролем.