Она не двинулась с места. Стояла, прямая и негнущаяся, и ее молчание было громче крика.
- В дом, я сказал! – рявкнул я, теряя последние остатки терпения.
Люда медленно, с убийственным достоинством, перевела взгляд с меня на Ксению и обратно. Кивнула. Один раз. Коротко. Без тени покорности. Словно ставя точку в этом неприглядном зрелище. Потом развернулась и ушла, не в дом, а обратно во двор, оставив нас в еще более тягостном, наэлектризованном молчании.
Это ее неповиновение добило меня. Все внутри закипело, требуя выхода. Власти. Подчинения. Хоть какого-то подтверждения, что я все еще хозяин положения.
Я снова обернулся к Ксении, готовый обрушить на нее весь этот невысказанный яд.
Но ее место в тени было пусто.
Я метнул взгляд к выходу из прохода. Она уже была далеко, почти у калитки, шла быстро, почти бежала по направлению к своему дому, не оглядываясь. Ее прямая спина, ее вздымающиеся плечи – все это было одним большим, презрительным жестом.
Она просто ушла. Слиняла. Не дождавшись разрешения. Не дослушав.
Я остался один в узком темном проходе, с кулаками, сжатыми до боли, и с бешеным, унизительным желанием, которое так и не нашло выхода. Воздух пах влажной землей, деревом и едва уловимым, оставшимся от нее запахом девичьей кожи.
Снаружи дверь в дом захлопнулась. Люда, видимо, все-таки зашла внутрь. Я двинулся туда, не думая, ведомый слепой, животной яростью и потребностью доказать хоть что-то хоть кому-то. Ввалился в прихожую, хлопнув дверью так, что задребезжали стекла в буфете.
Люда сидела в гостиной, у печки, с этим чертовым вязанием в руках. Подняла на меня глаза. Без страха. Без ожидания. С той же холодной, всепонимающей оценкой, что и минуту назад.
Я подошел к ней, заслонив собой свет от лампы. Дышал тяжело, в груди все ходуном ходило. Схватил ее за руку выше локтя, грубо, стягивая с кресла.
- Брось эту ерунду.
Она не выронила спицы. Не дрогнула. Ее рука в моей хватке была тонкой, но не слабой.
- Что ты делаешь, Гордей? – спросила она тихо, как будто разговаривала с буйно помешанным.
- То, что должен был делать, - выдохнул я, тяня ее к себе.
От нее пахло стиральным порошком, хлебом и тишиной. Этот уютный, домашний запах разозлил меня еще сильнее.
- Я – муж. Ты – жена. Или ты тоже забыла, как это?
- Муж? – она перебила меня, и засмеялась сухо, беззвучно, одними губами. – Ты – хозяин. Хозяин этого дома, своей фермы, своих денег. Муж… муж должен быть рядом. А не приходить со двора, пропахший чужим гневом и чужими духами, и требовать с жены то, что ему не додали там.
Она вырвала руку одним резким, сильным движением. Я от неожиданности отпустил.
- Ты хочешь быть мужем? – продолжала она, выправив спину, и ее голос звенел, как лед. – Начни с разговора. Не с приказа. Потом, может быть, дойдет и до другого. А пока… я – не стог сена, чтобы на меня падать, когда удобно. И не та вещь, которую можно взять силой, потому что завелись от бессилия.
Она отступила на шаг, поправила сбившуюся прядь волос. В ее глазах не было ни вызова, ни мольбы. Была окончательная, бесповоротная усталость.
- Когда решишь, кем хочешь быть в этом доме – приходи. Поговорим.
Люда развернулась, и так же медленно и достойно, как ушла со двора, поднялась по лестнице на второй этаж. Ко второй одинокой старухе в этом доме. Оставив меня внизу. С пустотой внутри, с гневом, которому некуда было деться, и с непривычным, горьким осадком правды, которую я только что услышал.
Снаружи окончательно стемнело. Где-то там, за полем, в своем домике, она, наверное, уже пила чай со своей слепой матерью. А я стоял посреди своей гостиной. Хозяин всего, что видел глаз, и не мог ответить на простой вопрос, заданный мне за вечер уже дважды разными женщинами: кто я здесь на самом деле.
******************************************************
Аннотация к книге "Худеющая невеста Кавказа "
- Слушай ты, - перехожу на «свой» привычный язык, - да если я захочу, похудею быстро и безболезненно. А вот ты, - тыкаю в него пальцем, упершись в стену из мускул, - так и останешься самодовольным наглецом.
Все опять замирают.
Сердце начинает колотиться, когда кавказец наклоняется, чтобы с улыбкой произнести:
- Похудеешь? Женюсь сразу же, - говорит тихо, но угрожающе.
Толпа ахает.
- Ха, - задираю нос и чуть ли не упираюсь кончиком в его подбородок, - да легко и просто!
Кавказец подмигивает мне одним глазом. Вроде как пари у нас «зафиксировано» официально.
Разворачиваюсь на пятке, чтобы победоносно удалиться.
- А в чем логика? – тихо и растерянно произносит Аля мне в спину.
Ой, подруга… Логика есть! И расскажу о ней тебе позже…