Он допил виски и погасил лампу. Каждая ступенька была настоящим препятствием, приходилось держаться за перила, чтобы подняться. Бросив взгляд на дверь Ребекки, Слейтер вдруг ощутил отчаянное желание просто увидеть ее. Он подошел на подгибающихся ногах к двери, смущенный собственной слабостью, и остановился. С каких это пор Слейтеру Форрестеру женщина понадобилась не просто для плотских утех, а для чего-то большего? Для задушевных бесед, например.
С тех пор, как в его жизни появилась Ребекка.
Не в силах противостоять собственному желанию, он распахнул дверь и… встретился с удивленным взглядом Ребекки, лежащей в постели.
– Я не хотел будить тебя, – хрипло произнес Слейтер.
Ребекка села на кровати, и струящийся из окна лунный свет превратил ее волосы в расплавленное серебро.
– Ты меня не разбудил. Зачем пришел?
Слейтер не мог дать ответа на вопрос, которого не понимал.
– Извини, что побеспокоил тебя.
– Не уходи, – выкрикнула Ребекка, протянув руки к Слейтеру.
Глубоко вдохнув, чтобы попытаться противостоять соблазнительному зрелищу, Слейтер посмотрел ей в глаза.
– Почему?
– Я успела соскучиться, – прошептала в ответ Ребекка, лишь усилив его возбуждение и… разочарование.
– Этого недостаточно, – произнес Слейтер, собираясь уходить.
– Подожди.
Неужели Ребекка не понимала, как трудно ему смотреть на нее, такую близкую, и не заниматься с ней любовью?
– Если хочешь, чтобы я остался, тебе лучше приготовиться к последствиям, – предостерегающе заметил Слейтер.
Ребекка посмотрела ему в глаза.
– Я устала, но не могу спать. Едва закрываю глаза, представляю тебя. Представляю, как ты меня целуешь, как дотрагиваешься. – Ребекка замолчала, и ее глаза превратились в два бездонных темных озера. – Представляю, как ты доставляешь мне удовольствие.
Напряженная плоть Слейтера начала болезненно пульсировать.
– Черт возьми, Ребекка. Ты сказала, что приняла решение.
– Нет. По крайней мере до этого самого момента я не знала, что мне делать. – Ребекка отползла на дальний край кровати и откинула одеяло. Белые простыни словно дразнили Слейтера.
Ему ужасно хотелось немедленно принять предложение, но он сдержался.
– Ты сказала, что это грех.
– Да, но это будет мой грех.
– Почему? – Слейтер не мог понять, что изменилось. Ребекка печально, но вместе с тем решительно посмотрела на Слейтера.
– Я слабая и эгоистичная.
Слейтер сделал шаг вперед, но не дотронулся до Ребекки. Он боялся, что если сделает это, то уже не сможет остановиться. Он сжал пальцы в кулаки, борясь с искушением.
– Ты не слабая и не эгоистичная. Назови другую причину.
Он говорил так спокойно и так уверенно, что Ребекка лишилась с таким трудом обретенного самообладания. Она приняла решение, так почему Слейтер колеблется? Чего еще он хочет?
– Этого достаточно.
Слейтер покачал головой. Его лицо утопало в тени, а глаза блестели, точно голубая сталь.
В глазах у Ребекки защипало, и по ее щеке скатилась слеза, оставив на коже серебристый след.
– Я замужняя женщина, Слейтер. И я не могу дать тебе больше, даже если бы захотела.
При этих словах Слейтера охватила нежность – гораздо более сильное чувство, чем простое вожделение. Сев на край кровати, он заключил Ребекку в объятия, но ее тело по-прежнему оставалось натянутым, точно струна. Слейтер говорил себе, что не должен хотеть ее, замужнюю женщину – ведь он дал себе зарок держаться от таких подальше. Но Ребекка не пыталась его обмануть, и чувство, которое он к ней испытывал, было слишком сильным, чтобы отрицать его существование.
– Я знаю, Ребекка. Мне не стоило спрашивать. Прости. – Он принялся гладить рукой ее длинные волосы, нашептывая извинения и тем самым успокаивая.
Наконец Ребекка расслабилась. Она уткнулась лбом в грудь Слейтера и обхватила его руками. Девушка вздрагивала от беззвучных рыданий, и он ощущал теплую влагу ее слез на своей рубашке. Слейтер всегда чувствовал себя неуютно рядом с плачущей женщиной, но он не хотел оставлять Ребекку наедине с ее горем. Плакала ли она, сожалея о расставании с мужем? Оплакивала ли себя или же потерю более ценного – собственной невинности?
Вскоре рыдания стихли, и Ребекка безрезультатно попыталась вытереть рубашку Слейтера.
Он перехватил ее руку и прижал к своей груди.
– Не беспокойся о ней.
Ребекка подняла голову. Ее глаза блестели, а лицо было мокро от слез. Однако вздернутый подбородок и прямой взгляд говорили о том, что она не потеряла гордости.
– Прости, я не хотела…
В горле Слейтера встал комок.
– Все в порядке, Ребекка. – Он глубоко вдохнул, надеясь остудить желание, обжигающее тело. – Я не должен был заставлять тебя принимать это решение.
Глаза Ребекки расширились, но потом она улыбнулась и покачала головой.
– Я не об этом, а о слезах. – Она отвела глаза, и ее улыбка померкла. – Не люблю плакать в чьем-либо присутствии.
Значило ли это, что она никогда не искала утешения у другого мужчины? Что держала все в себе до тех пор, пока не появлялась возможность уединиться и выплакаться в одиночестве? Должно быть, она каждый вечер рыдала в подушку, после того как ее бросил муж. Слейтер с трудом умерил свой гнев. Он злился на негодяя, бросившего Ребекку, хотя эгоист, дремавший в душе Слейтера, благодарил его за это. Если бы муж не бросил ее, Ребекка не оказалась бы здесь. Его пожатие переросло в ласку.
– Не нужно ничего скрывать от меня, – тихо сказал Слейтер.
Ребекка отвела взгляд, и у него появилось ощущение, что у нее есть еще какая-то тайна. Но он не станет давить. Пусть решает сама, что рассказывать и когда.
Ребекка шевельнулась, и ее бедро прижалось к ноге Слейтера. Одеяло упало, и теперь тело Ребекки скрывала лишь тонкая ткань ночной рубашки. Желание, уступившее было место жалости, вспыхнуло с новой силой.
Голова Ребекки была наклонена, Слейтер убрал с ее лица волосы и заложил за уши. Он намотал один локон на палец, наслаждаясь его шелковистой гладкостью. Слегка наклонившись, Слейтер вдохнул исходящий от Ребекки цветочный аромат. Он улавливал его даже в зале, пропитанном запахом виски, соломы и мужского пота.
Слейтер поцеловал ухо Ребекки, а потом провел по нему языком, продолжая вдыхать восхитительный аромат. Губы его скользнули по изящной шее, пробуя нежную кожу на вкус.
Ребекка задрожала, и Слейтер ощутил, как запульсировала под ее теплой кожей тонкая жилка. Он слегка прикусил кожу, а потом провел по этому месту языком. Какое-то первобытное чувство заставляло его оставить на коже Ребекки хотя бы скромный знак того, что она принадлежит ему.
Тугие соски Ребекки и окружающие их темные ореолы отчетливо выделялись под полупрозрачной тканью ночной рубашки. Не в силах противостоять соблазну, Слейтер взял в ладонь одну пухлую грудь Ребекки и нежно провел по соску подушечкой большого пальца.
– Слейтер, – простонала Ребекка и выгнулась, прижимаясь к его руке.
Он принялся ласкать другую грудь, сжимая и перекатывая сосок между пальцев.
– Этого ты хотела, Ребекка? Об этом мечтала, ложась в постель?
– Да. – Хриплый голос Ребекки был еле слышен. – Я представляла, что это делаешь ты, Слейтер. Я хотела тебя с того самого момента, как увидела, но многого тогда не знала, не понимала…
Слейтер покрыл поцелуями ее подбородок.
– Чего ты не знала?
– Я не знала сама, чего хочу. Тогда не знала…
– А теперь знаешь?
– Да. – Ребекка взяла лицо Слейтера в ладони. Ее глаза лихорадочно блестели. – Я хочу тебя, Слейтер.
– Должен признаться, я пытался убедить себя, что ты ничем не отличаешься от других девушек, работающих в салуне. Внушал себе эту мысль, чтобы не хотеть тебя. – Он тихо засмеялся. – Но у меня ничего не получилось.