Она кивнула, и в ее глазах вспыхнуло понимание.
Подойдя к Таунеру, Слейтер нажал на его раненое плечо. Тот застонал, но не пришел в себя. Слейтер смотрел на человека, который приказал убить Эндрю и нес ответственность за множество других смертей. Бывший сотрудник агентства Пинкертона запрокинул голову назад и закрыл глаза, представляя лица тех людей, которых знал в Андерсонвилле.
«Наконец-то мы свободны».
Стараясь не разбередить заживающую рану, Слейтер осторожно сел за стол. Он чувствовал себя немного неловко со значком шерифа на груди. И все же в его душе поселилось сознание, что он на своем месте. Слейтер уже испытывал подобное ощущение, когда принял предложение служить в агентстве Пинкертона на стороне Союза во время войны. Впрочем, Эндрю всегда говорил Слейтёру, что тот слишком честен, чтобы стать профессиональным игроком. Очевидно, его друг оказался прав.
Люди, державшие в страхе Оуктри, сидели за решеткой в ожидании суда. Прибывшие вчера вечером военные уехали сегодня утром и увезли с собой бывшего капитана конфедератов Лероя Таунера. Он предстанет перед трибуналом и скорее всего будет повешен, как сам и предсказывал. До приезда нового шерифа эти обязанности согласился взять на себя Слейтер.
До его слуха донесся звук шагов, и он узнал грациозную поступь Ребекки. С того момента, как их чуть не сожгли вместе с салуном, минуло две ночи, которые девушка провела в своей комнате. Она заверила Слейтера, что с ней все в порядке, но ее что-то беспокоило. И Слейтер догадывался, что именно.
Кто-то тихо постучал в дверь кабинета.
– Войдите, – отозвался Слейтер.
Он не удивился, увидев на пороге Ребекку, как не удивился и тому, что по его телу тут же прокатилась хорошо знакомая волна желания. На ней было то же самое строгое платье, что и в тот день, когда она пришла наниматься на работу. Но это платье совсем не портило ее красоты.
– Могу я с тобой поговорить? – сухо и чопорно произнесла Ребекка.
Слейтер жестом пригласил ее войти, и она переступила порог, нервно теребя пальцы.
– Сегодня день зарплаты, – тихо произнесла Ребекка. Она подняла глаза на Слейтера и тут же их опустила.
Его сердце упало.
– Ты уезжаешь.
Ребекка вздернула подбородок.
– Да.
Слейтер поднялся со стула, обошел стол и облокотился о его угол.
– Забрать сына или найти мужа?
– И то и другое.
Двусмысленный ответ разозлил Слейтера и сбил его с толку.
– Что будешь делать, когда найдешь его?
– Он должен знать, что у него есть сын.
– Ты не ответила на мой вопрос.
В глазах Ребекки читалась неуверенность.
– Не знаю.
– Почему ты не хочешь забрать сына и вернуться с ним сюда?
Ребекка неожиданно рассмеялась. Только смех получился очень невеселым.
– Чтобы растить его здесь, в салуне?
Слейтер с трудом справился с гневом и болью.
– Это лучше, чем жить с родителями, которые не любят друг друга.
Ребекка закрыла глаза, и ресницы коснулись ее нежных щек цвета слоновой кости. Потом ее веки дрогнули, и она устало посмотрела на Слейтера.
– И как ты предлагаешь мне поступить с Бенджамином?
– Развестись с ним. Ты заслуживаешь гораздо большего, нежели такого мужа, как он.
– Но какой мужчина захочет иметь дело с женщиной, у которой есть ребенок, да к тому же работающей в салуне?
– Я.
Ребекка задумалась.
– Я должна дать мужу шанс. Он ведь теперь отец.
Ребекка пыталась убедить себя и Слейтера в том, что поступает правильно.
– Дождешься приезда судебного исполнителя? – спросил Слейтер.
– Зачем?
– Я поеду с тобой. – Слейтер взял холодные руки Ребекки в свои. – Хочу убедиться, что ты доехала до Сент-Луиса в целости и сохранности.
Ребекку явно обрадовало предложение Слейтера, но к этой радости примешивалась печаль.
– Но ведь ты должен управлять «Алой подвязкой».
– Это может делать Данте. Он подменит меня на время.
Ребекка закусила нижнюю губу.
– Когда приедет судебный исполнитель?
– Со дня на день.
Ребекка смотрела куда-то поверх плеча Слейтера. В ее задумчивом взгляде читалась надежда. Наконец она посмотрела на него.
– Хорошо. Я могу подождать день или два.
Слейтер улыбнулся и погладил Ребекку по щеке.
– Спасибо. – Он наклонился, чтобы поцеловать ее, но она отвернулась.
Прежде чем он успел что-либо сказать, Ребекка сделала шаг назад.
– Мне нужно идти. – Она развернулась и поспешно вышла из кабинета.
Поведение Ребекки озадачило Слейтера. Если бы она на него злилась, она не стала бы ждать приезда судебного исполнителя и не согласилась бы ехать вместе с ним. Однако было очевидно, что она больше не хочет его внимания. Неужели Ребекка сожалела о том, что изменила мужу?
Она обладала всем, что привлекало Слейтера в женщине, но была замужем и имела ребенка. А что, если Ребекка разведется с мужем? Захочет ли Слейтер жениться на ней и воспитывать ее сына, как своего собственного?
Слейтер колебался, а вот его сердце уже приняло решение.
Глава 24
Ребекка опустилась в ванну и блаженно вздохнула. Два дня они со Слейтером провели в дороге – сначала ехали в дилижансе, потом на поезде – и наконец оказались в Сент-Луисе. Несмотря на то, что Ребекка выросла в этом городе, Слейтер знал его гораздо лучше. Он выбрал вполне пристойную, чистую и недорогую гостиницу.
Ребекка закрыла глаза и теперь просто наслаждалась тем, как понемногу расслабляются мышцы. Сегодня было уже слишком поздно, чтобы ехать за Дэниелом в приют Святого Франциска. Но завтра утром Ребекка непременно заключит его в объятия и уже не отдаст никому.
Ее мысли обратились к Слейтеру и их совместному путешествию. Он был молчалив, словно понимая, что Ребекке нужно время, чтобы все обдумать и взвесить. Но он всегда оказывался рядом в нужный момент и ничего не просил взамен. Ребекка почти поверила, что он любит ее. Она поняла это по его поведению. Слейтер никогда не высказывал своих чувств вслух, поэтому Ребекка тоже не решалась признаться в любви.
И все же она не сомневалась в том, что это была настоящая любовь, а не увлечение, как в случае с Бенджамином.
Льстивый и обходительный Бенджамин, поразивший воображение наивной девушки, оплакивающей своих родных, украл все, что у нее было. По щеке Ребекки скатилась слеза, и она сердито отерла ее тыльной стороной ладони.
Раздался тихий стук, и дверь, соединяющая комнаты Слейтера и Ребекки, распахнулась. Ребекка тут же прикрыла грудь руками, понимая всю нелепость собственного поведения. Ведь Слейтер знал ее тело, пожалуй, лучше, чем она сама.
Зрачки его слегка расширились, но он не сводил взгляда с лица Ребекки.
– Я просто хотел убедиться, что с тобой все в порядке, – произнес он, опускаясь на стул, стоявший рядом с ванной.
Ребекку обдало жаром, и ее соски напряглись под водой.
– Со мной все в порядке. – Ее голос прозвучал хрипло, хотя она совсем этого не хотела. – А как дела у тебя?
– Хорошо, – не изменяя тона, ответил Слейтер.
Его взгляд скользнул ниже. Ребекка не могла понять, как много он разглядел сквозь толщу воды, и едва сдерживалась от желания сжаться под его обжигающим взглядом.
Слейтер откашлялся и посмотрел Ребекке в глаза.
– Я ненадолго уйду. Хочу узнать, нет ли известий от моего друга из агентства Пинкертона.
Слова Слейтера подействовали на Ребекку, как ушат ледяной воды.
– Думаешь, он узнал что-нибудь о местонахождении Бенджамина?
– Возможно. – Слейтер замолчал, словно подбирал слова. – Мне нужно вернуться в Оуктри в понедельник.
То есть через пять дней.
– Почему?
Слейтер принялся изучать собственные руки.
– Я теперь не только владелец салуна. Я согласился стать шерифом Оуктри.
Ребекка смотрела на Слейтера, ошеломленная услышанным.
– А я думала…
На лице Слейтера возникла сардоническая усмешка.
– Ты думала, меня устраивает роль игрока в покер. Так и было. До недавнего времени. – Слейтер посерьезнел, а голубизну его глаз почти полностью поглотили зрачки. – Я рассказывал тебе, что меня и моего брата Рея отдали в приют, когда мне было одиннадцать лет. Через месяц после этого меня усыновили. Несмотря на то, что Рей не поехал со мной, я был рад покинуть это ужасное место. На деле же оказалось, что моим новым «родителям» попросту требовалась дешевая рабочая сила. Больше трех лет я спал в хлеву, непригодном даже для свиней, и работал от зари до зари. – Взгляд Слейтера стал отстраненным. – Я возненавидел тот хлев. Со мной жили и другие дети. Один из них, Томми, напоминал мне Рея. Я старался заботиться о нем и даже пообещал, что не дам его в обиду.