ЦИТАТЫ
𝕹𝖔 𝖒𝖆𝖓 𝖔𝖗 𝖜𝖔𝖒𝖆𝖓 𝖎𝖘 𝖜𝖔𝖗𝖙𝖍 𝖞𝖔𝖚𝖗 𝖙𝖊𝖆𝖗𝖘, 𝖆𝖓𝖉 𝖙𝖍𝖊 𝖔𝖓𝖊 𝖜𝖍𝖔 𝖎𝖘, 𝖜𝖔𝖚𝖑𝖉 𝖓𝖔𝖙 𝖒𝖆𝖐𝖊 𝖞𝖔𝖚 𝖈𝖗𝖞
— Ни один человек не заслуживает твоих слез, а те, кто заслуживают, не заставят тебя плакать
𝕷𝖔𝖔𝖐 𝖆𝖋𝖙𝖊𝖗 𝖒𝖞 𝖍𝖊𝖆𝖗𝖙. 𝕴 𝖍𝖆𝖛𝖊 𝖑𝖊𝖋𝖙 𝖎𝖙 𝖜𝖎𝖙𝖍 𝖞𝖔𝖚
— Присмотри за моим сердцем. Я оставляю его с тобой.
𝕳𝖆𝖛𝖎𝖓𝖌 𝖑𝖊𝖆𝖗𝖓𝖊𝖉 𝖊𝖛𝖊𝖗𝖞𝖉𝖆𝖞 𝖘𝖈𝖎𝖊𝖓𝖈𝖊, 𝕴 𝖚𝖓𝖉𝖊𝖗𝖘𝖙𝖆𝖓𝖉 𝖑𝖎𝖙𝖙𝖑𝖊 𝖇𝖞 𝖑𝖎𝖙𝖙𝖑𝖊, 𝖓𝖔𝖙 𝖒𝖆𝖓𝖞 𝖜𝖎𝖑𝖑 𝖘𝖙𝖗𝖊𝖙𝖈𝖍 𝖙𝖍𝖊𝖎𝖗 𝖍𝖆𝖓𝖉, 𝖇𝖚𝖙 𝖒𝖆𝖓𝖞 𝖜𝖎𝖑𝖑 𝖘𝖚𝖇𝖘𝖙𝖎𝖙𝖚𝖙𝖊 𝖆 𝖑𝖊𝖌
— Познав житейскую науку, я понимаю понемногу - немногие протянут руку, но многие подставят ногу
𝕰𝖆𝖗𝖙𝖍 𝖍𝖆𝖙𝖇 𝖓𝖔 𝖘𝖔𝖗𝖗𝖔𝖜 𝖙𝖍𝖆𝖙 𝖍𝖊𝖆𝖛𝖊𝖓 𝖈𝖆𝖓𝖓𝖔𝖙 𝖍𝖊𝖆𝖑
— На земле нет такого горя, от которого не могли бы избавить небеса
𝕸𝖆𝖐𝖊 𝖞𝖔𝖚𝖗 𝖘𝖒𝖎𝖑𝖊 𝖈𝖍𝖆𝖓𝖌𝖊 𝖙𝖍𝖊 𝖜𝖔𝖗𝖑𝖉, 𝖇𝖚𝖙 𝖉𝖔𝖓'𝖙 𝖑𝖊𝖙 𝖙𝖍𝖊 𝖜𝖔𝖗𝖑𝖉 𝖈𝖍𝖆𝖓𝖌𝖊 𝖞𝖔𝖚𝖗 𝖘𝖒𝖎𝖑𝖊
— Пусть твоя улыбка изменит мир, но не позволяй миру изменить твою улыбку
𝕿𝖔 𝖑𝖎𝖛𝖊 𝖎𝖘 𝖙𝖍𝖊 𝖗𝖆𝖗𝖊𝖘𝖙 𝖙𝖍𝖎𝖓𝖌 𝖎𝖓 𝖙𝖍𝖊 𝖜𝖔𝖗𝖑𝖉. 𝕸𝖔𝖘𝖙 𝖕𝖊𝖔𝖕𝖑𝖊 𝖊𝖝𝖎𝖘𝖙, 𝖙𝖍𝖆𝖙'𝖘 𝖆𝖑𝖑
𝕺𝖘𝖈𝖆𝖗 𝖂𝖎𝖑𝖉
— Жить - редчайшее в мире явление. Большинство людей просто существуют
Оскар Уайльд
𝕯𝖊𝖘𝖙𝖗𝖔𝖞 𝖜𝖍𝖆𝖙 𝖉𝖊𝖘𝖙𝖗𝖔𝖞𝖘 𝖞𝖔𝖚
— Уничтожь, то что уничтожает тебя
𝕾𝖙𝖗𝖊𝖙𝖈𝖍𝖎𝖓𝖌 𝖍𝖎𝖘 𝖍𝖆𝖓𝖉 𝖔𝖚𝖙 𝖙𝖔 𝖈𝖆𝖙𝖈𝖍 𝖙𝖍𝖊 𝖘𝖙𝖆𝖗𝖘, 𝖍𝖊 𝖋𝖔𝖗𝖌𝖊𝖙𝖘 𝖙𝖍𝖊 𝖋𝖑𝖔𝖜𝖊𝖗𝖘 𝖆𝖙 𝖍𝖎𝖘 𝖋𝖊𝖊𝖙
— Вытягивая руку, чтобы поймать звёзды, он забывает о цветах у себя под ногами
𝕴𝖙 𝖎𝖘 𝖊𝖆𝖘𝖎𝖊𝖗 𝖙𝖔 𝖋𝖔𝖗𝖌𝖎𝖛𝖊 𝖆𝖓 𝖊𝖓𝖊𝖒𝖞 𝖙𝖍𝖆𝖓 𝖙𝖔 𝖋𝖔𝖗𝖌𝖎𝖛𝖊 𝖆 𝖋𝖗𝖎𝖊𝖓𝖉
— Проще простить врага, чем друга
ГЛАВА ПЕРВАЯ
ПРОЛОГ: НЕИЗЛЕЧИМА
Проблема в том, что ты думаешь, что у тебя есть время
— Будда
---
Мать была больна.
Ее рука лежала в руке отца. Его лицо выглядело в точности, как у матери.
Бледное. Потное. И мрачное.
Мама лежала на кровати, ее дыхание то и дело прерывалось.
Глаза женщины были закатаны так, что видна была только склера. Сначала меня это пугало, но спустя время я привыкла видеть ее в таком состоянии.
Доктор Волт проверял ее температуру, нащупывал пульс и давал странные белые таблетки.
Это было в порядке вещей. Рутина.
Все началось 3 месяца назад.
--- --- ---
Мы с мамой пропалывали сорняки в саду. Мне нравилось их выдергивать, но я часто получала от мамы за то, что выдергивала не те растения.
Впрочем, она не возражала. Женщина смеялась своим привычным смехом, который заставлял улыбаться всех, кто его слышал.
Но ее хохот, однако, внезапно оборвался нервным кашлем.
— Мама? — спросила я, обхватывая ее руками. Она схватилась за горло в попытках выкашлять то, что застряло там. У вервольфов не часто в горле застревал комок шерсти, но отец перед сном как-то раз рассказывал историю, как это произошло.
— Мамооооочка? — протянула я, подходя к ней спереди, чтобы посмотреть, действительно ли она выкашляла комок шерсти.
Но никакого меха у нее в руке не было. Я видела лишь кровь.
— Мама? — захныкала я, цепляясь за нее, чтобы хоть как-то остановить кашель.
Но этого не произошло. И в промежутках между кашлем и рвотными позывами ей удалось выдохнуть еле-еле понятную фразу, которую я сразу разобрала.
— Иди... — кашель...... кашель...... — Позови... — черт... из ее рта снова потекла кровь... — Папу.
Недолго думая, я оставила ее там, скорчившуюся на земле. Я бежала со всех ног, чтобы успеть к папе, — Папа! Папа!
Он выбежал на улицу, его глаза загорелись золотым оттенком, мужчина уже был готов к опасности. Когда он увидел маму на земле, сразу подбежал к ней.
Папа подхватил ее на руки и выбежал из сада.
Я стояла и смотрела. Они исчезли так быстро.
В своем оцепенении я села, оставшись на месте, пока солнце медленно не зашло и не взошла луна. Я почувствовала на себе чьи-то руки, поднявшие меня и уложившись в постель, но это был не запах матери или отца.
Прежде чем мои глаза закрылись, у меня в голове промелькнула последняя мысль.
Мама больна.