Не говоря ни слова, Гамилькар повел его по темным коридорам. Они прошли через несколько дворов и спустились к конюшням. Дальний конец прохода освещался факелом. Они направились туда через длинные тени. Лошади фыркали и нервно вскидывали головы, наблюдая за их перемещением. Наверное, они, как и мальчик, чувствовали, что должно случиться нечто важное.
Когда отец остановился, Ганнибал увидел человека, к которому они подошли. Запястья мужчины были прибиты гвоздями к деревянным опорам стойла. Его тело поникло, голова упала на грудь. Лицо покрывала корка пыли и запекшейся крови. Похоже, он висел здесь достаточно долго. Кровь, сочившаяся из пробитых запястий, застыла черными шариками. Гамилькар схватил мужчину за волосы и приподнял его голову. Глаза человека открылись, зрачки закатились вверх, затем вернулись на место без фокуса и почти без сознания.
— Этот злодей предал Карфаген, — сказал Гамилькар.
Голос отца был сухим как скрип. Он не мог смягчить его, даже пару раз прочистив горло.
— Ты понимаешь меня? Он собирался открыть ворота города и впустить наемников. Ему хотелось денег и власти. Им управляла ненависть, которую он скрывал под маской сельского увальня. План предательства едва не удался. Будь у него шанс, он вырвал бы тебе лодыжки и размозжил твой череп о камни. А меня он прибил бы к кресту и оставил на медленную смерть. Это человек смотрел бы на мой сгнивший труп, покрытый личинками, и смеялся бы до колик в животе. Он отрезал бы головы твоим братьям, изнасиловал твою мать и продал бы ее в рабство. Он жил бы в нашем доме, ел нашу пищу и управлял нашими слугами. И этот мерзавец сейчас перед тобой. Ты знаешь, как его зовут?
Ганнибал покачал головой. Его взгляд был прикован к каменным плитам пола.
— Его имя Тэмар. Некоторые называют его блаженным, другие — дурачком. Кое-кто считает его другом. Кто-то — отцом или любовником. Ты понимаешь меня? У него есть и другие имена: Александр, Кир, Ахиллес, Кафа, Яхве, Арес и Осирис. Он может быть шумером, персом или спартанцем. Он уличный вор, член совета, сидящий рядом с тобой на софе, или мужчина, который домогается твоей жены и дочерей. Ты сам выбираешь ему имя, потому что у него их много — как много имен у мужчин, рожденных женщинами. Его имя Рим. Его имя человечество. Это мир, в котором мы живем и который наполнен людьми такого сорта.
Гамилькар поднял голову мужчины и обнял сына за плечи. Он подтянул Ганнибала ближе, пока лоб мальчика не уперся в его щеку. Ганнибалу не хотелось смотреть на человека, о котором они говорили. Но он переборол свой страх.
— Они едва не затянули петлю вокруг наших шей, — продолжил Гамилькар, — и чтобы перерезать ее, мне пришлось уничтожить многих людей с лютой жестокостью. Ты славный мальчик, но мир твоего рождения — злое место. Вот почему я учу тебя сейчас тому, что сотворенная богами земля наполнена волками, алчущими нашей крови. Чтобы жить в таком мире и не сойти с ума, ты должен стать больше, чем мужчиной. Тебя будут любить за доброту и сердечность как отца, как мужа и сына. Ты по-прежнему будешь обнимать свою мать и ласкать других женщин. В конечном счете ты найдешь красоту в этом мире и взлелеешь ее. Но никогда не отмахивайся от силы. Никогда не беги от боя. Когда время потребует действий, не медли, орудуй железом в руке, твоими чреслами и сердцем. Беззаветно люби тех, кто близок тебе, и защищай их без трепета и сожалений. Ты будешь делать это?
Мальчик прижался к груди отца и кивнул.
— Тогда я горжусь своим перворожденным сыном, — вскричал Гамилькар.
Отец оттолкнул его, выпрямил спину и вытащил оружие из ножен на локте. Взглянув на сына, он протянул ему рукоятку кинжала.
— Теперь убей злодея!
Ганнибал посмотрел на клинок в своей маленькой руке. Кинжал был такой же большой, как игрушечные мечи, с которыми он тренировался. Медленно сжав пальцы на рукоятке, он почувствовал грубую кожу и твердость железа под ней. Мальчик посмотрел на мужчину, шагнул к нему и выполнил приказ отца. Он не стал поднимать его голову, а просто взмахнул лезвием под подбородком жертвы и прорезал мокрую рваную линию, которая вскрыла плоть от уха до уха. На какое-то мгновение Ганнибал прижался к телу мертвеца. И хотя он отпрыгнул назад, он испачкал свою одежду кровью, которая брызнула из рассеченного горла. В ту пору ему было восемь лет. И, естественно, он не забыл тот момент. Не смог бы. Он знал, что это воспоминание останется с ним до последнего удара сердца, если только его смерть не будет слишком скоротечной.