— Эти люди просто сумасшедшие, — сказал Магон, стоявший рядом с братом.
Ганнибал повернул к нему бесстрастное лицо.
— Сумасшедшие или нет, — сказал командир, — но они на нашем пути.
Поэтому он придумал план для их устранения и возложил его выполнение на брата. Едва стемнело, Магон в сопровождении Священного отряда отправился в путь. Вместе с ним пошла часть армии — отборные иберийцы, умевшие плавать.
Нескольких из них снабдили большими трубами, которые, будучи привязанными к спинам, напоминали шеи и головы диковинных птиц, торчавшие из человеческих тел. Отряд Магона вели два галла. Проводников предупредили, что если они собьют солдат с пути, их семьи будут проданы в рабство. Воины шли не походной колонной, а крались между деревьями и под нижними ветвями, пересекая ручьи в затемненных местах. Какое-то время они двигались вдоль Роны. Затем отряд оставил реку и перебрался в холмистую местность, откуда река казалась черной змеей, ползущей между возвышенностями. Иногда свет луны расцвечивал ее блестящим серебром. Днем они разбили лагерь в густой сосновой роще. Люди воздерживались от перемещений и разводили маленькие костры. Магону понравилось лежать на хвое. Он сжимал пальцами зеленые иглы и покусывал их одну за другой. Во всем этом было что-то невыразимо приятное.
Когда на следующий вечер они спустились к реке, проводники вывели их к обещанному месту. Неподалеку от берега, рассекая течение, стоял поросший деревьями остров. Русло, ведущее к нему, было достаточно мелким, поэтому люди перешли его вброд. Несколько раз они теряли почву под ногами, и это вызывало страх у тех воинов, которые не умели плавать. Когда подошвы Магона не находили опоры, его сердце начинало громыхать в груди, подбородок погружался под воду, он шлепал руками по водной глади, сжимая губы и закидывая голову назад, так что глаза смотрели прямо в небо. Он видел, как оно двигалось над ним, и ему казалось, что каждая точка света была оком, смотрящим на него. Затем ноги запинались о камни — сначала об один, потом о другой. Некоторые из них были такими большими, что он терял равновесие и погружался в воду. Вскоре юный генерал выбрался на мелководье и добрался до острова — причем, в лучшей форме, чем некоторые другие воины.
Впрочем, это была лишь половина переправы. Второе русло превосходило первое по глубине и скорости течения. Солдаты начали рубить сосны, очищать стволы от ветвей и связывать их в плоты. Они работали в неверном лунном свете, но, несмотря на все трудности, уложились до наступления полной темноты, когда ночное светило скрылось за холмами. Вытолкав шаткие и трудно управляемые плоты на воду, они поплыли к дальнему лесистому берегу.
Переправу закончили только под утро. Плоты затащили в лесную чащу, после чего отряд расположился на отдых в маленькой долине. Люди грелись у костров и готовили пищу. Магон расставил посты охраны. Остальная часть отряда провела день в ленивой дреме. Многие воины заснули, едва опустились на землю. Сон пришел к Магону не сразу. Какое-то время он лежал на спине и смотрел на высокий купол из крон деревьев — мириады ветвей поднимались над ним десятками ярусов и переплетались друг с другом. Его глаза выискивали смысл в тенях и линиях, но он не находил ничего знакомого. Магон не понимал, почему природа так редко выдерживает порядок в хаосе земли. Почему, например, не встречаются две одинаковые ветви или два отдельных листа с повторяющимися узорами? В конце концов, он заснул, однако его сон был неспокойным.
К вечеру солдаты зашевелились. Третью ночь они провели на марше вниз по реке. Это был трудный и утомительный переход, потому что они не хотели раскрывать себя. Воины двигались так осторожно, что передовой отряд, наткнувшись на группу оленей, застиг животных врасплох. Вожак стада стоял на гребне холма и объедал низкий кустарник, выросший на шраме давнего пожарища. Вокруг него перемещались пять самок и два детеныша. Опустив головы к земле, они пощипывали мох и траву. Два галла, которые вели отряд, заметили оленей первыми. Один махнул рукой, привлекая внимание другого. Ночь настолько обострила внимание людей, что это движение послало волну тревоги по шеренге солдат, и каждый из них, человек за человеком, мгновенно застыли на месте. Наверное, кто-то из воинов громко вздохнул или прошептал проклятие. Услышав странный звук, самец поднял голову, раздул широкие ноздри и принюхался к ночному воздуху. Он встревожено фыркнул и понесся прочь, оставив самок позади. Через миг они тоже пришли в движение. Олени сбежали по склону холма и исчезли в темноте. В наступившей тишине два галла переглянулись и зашептались. Это продолжалось бы долго, если бы Магон не шикнул на них, призывая к молчанию.