Лонг прибыл на взмыленной лошади, задыхаясь от быстрой езды. Он заявил, что наткнулся на отряд нумидийской кавалерии и привел их в паническое бегство. Вместо хваленой храбрости африканцев он увидел только крупы их коней. Эти так называемые солдаты показали свою истинную природу, когда встретились с превосходящими силами противника. Лучники Семпрония убили нескольких нумидийцев и оставили их трупы для диких животных.
— Эти ублюдки уже бегут без задних ног, — сказал Семпроний . — Еще один удар, и мы опрокинем их на спину.
Рассматривая его лицо, Корнелий видел все те же знакомые ему черты: щетину на щеках, близко посаженые глаза и рубчатый шрам от детской раны на подбородке. Но в них появилось что-то новое. Он отметил приподнятые в гневе брови и гордую ухмылку на губах. В глазах Семпрония сияло неприкрытое превосходство. Вместо ожидаемой радости от прибытия боевого товарища Корнелий почувствовал новое беспокойство, которое лишь нарастало при каждой их последующей встрече.
Новости приходили к ним одна за другой, и все они не сулили ничего хорошего. Они узнали, что римский склад в Кластидии содержал четыреста слитков золота. Карфагеняне, захватив их вместе с другими припасами, получили неплохой подарок. После недолгих колебаний к Ганнибалу примкнули еще несколько галльских племен. К нему присоединился многотысячный отряд восточных бойев, тем самым еще больше увеличив карфагенскую армию. Семпроний чувствовал себя, как голодный волк, жующий шкуру. Наблюдая за старым другом, Корнелий не понимал его беспечности. Сидя на койке, он вновь и вновь призывал второго консула к терпению и осторожности. Он доказывал ему, что галлы, слетавшиеся сейчас к Ганнибалу, покинут его к середине зимы. Римская сторона и без того серьезно пострадала, чтобы подставлять ее под новый удар из-за сомнительной победы.
— Пусть Ганнибал пытается сражаться зимой, — резюмировал он. — Тем временем мы приведем нашу армию в действительную боеготовность и встретим его весной на пике физической формы.
Однако Семпроний не желал прислушиваться к его советам. Он сидел, ощупывая пальцами свой шрам — абсолютно безучастный к увещеваниям избитого коллеги. Он даже высказал мнение, что ум Корнелия затуманен недавно пережи тыми муками. Семпроний хотел решительных атак и быстрого возмездия, пока Ганнибал не создал в Галлии надежный оплот. Каждый час, который африканец проводил на итальянской земле, являлся оскорблением для римских богов. По разумению второго консула, единственно правильной тактикой был только прямой курс действий, поскольку именно он выражал в себе истинный и несгибаемый римский дух.
По ходу этих споров армия меняла позиции, перемещалась по пересеченной местности и все больше приближалась к расположению карфагенских сил, которые, казалось, владели теперь всей Галлией и не желали уступать ее с миром. По римскому обычаю, когда два консула объединяли силы, они управляли армией попеременно через день. По четным дням Корнелий отступал и проявлял осторожность; по нечетным — Семпроний быстро продвигался вперед. По его указанию, новый лагерь возвели вблизи Требии. И именно здесь, у этой реки, на рассвете Семпроний ввязался в битву, которая, как он верил, должна была принести ему победу.
Следуя приказу, полученному прошлым вечером от самого Ганнибала, Туссело и другие массилиоты поднялись за несколько часов до рассвета. Это был своеобразный подвиг, потому что ночь оказалась ужасно холодной. Он никогда еще не видел такой отвратительной погоды — даже в горах. Сырой воздух покрыл землю инеем, и мороз уплотнил дыхание до состояния, подобного эфиру. Туссело торопливо отыскал один из лагерных костров и, нахохлившись над ним, подкрепился мясом овцы, убитой прошлым вечером. Как и все другие солдаты, он натер лицо, руки и ноги жиром. После этого холод уже не казался таким жестоким.
Настроение прибавило и то, что рядом с ними находился Ганнибал. Он ходил среди костров, подгонял массилиотов и громко шутил, что самые лучшие дни начинаются с раннего рассвета или с убийства врага. В тот день римской армией командовал еще не битый консул. Он вел себя так неосторожно и нетерпеливо, что сам напрашивался на поражение. Ганнибал уже придумал план боя. Однако он сказал, что победа зависит от точного выполнения их задачи.
Однажды командир прошел у костра, рядом с которым сидел Туссело. Он похлопывал солдат по плечам, поправлял их шлемы и звал на подвиги. Он напоминал мужчинам, что они находятся вдали от дома, на земле врага. О них будут судить по нынешнему дню. Этой проверки не избежать; ее не обойти. Сейчас их жизни на весах богов. Сегодня они могут обрести величайшую славу. Богатства, о которых они мечтали в начале похода, теперь на расстоянии руки. Рим ждет их на юге. Это жирное животное с тревогой смотрит на север и пытается понять, на что способна армия Ганнибала.