Кажется, это было в конце августа, когда Бен встревожил меня. Мы прогуливались по галерее. Он передвигался уже довольно легко.
— Если так и дальше пойдет, то в будущем году я смогу совершить путешествие, — сказал он. Увидев мой испуг, тут же поспешил успокоить. — Это будет нескоро, мне еще надо попрактиковаться в ходьбе.
— Без вас будет так тоскливо! — запинаясь сказала я.
Он похлопал меня по руке.
— До этого еще далеко. Кто знает, что может случиться до Рождества.
— Куда вы поедете?
— Я бы поехал на север от Сиднея. Уверен, что там еще множество опалов.
— Вы хотите сказать, что снова вернетесь к своей профессии?
— Это в моей крови.
— Но после несчастного случая…
— О, я не уверен, что смогу сам добывать опалы. Я не это имею в виду. Мы с компаньоном приобрели шахты, наняли рабочих.
— Что же там происходит сейчас?
— О, Павлин присматривает за ними.
— Павлин?
Бен засмеялся.
— Когда-нибудь ты встретишься с ним. Прозвище подходит ему.
— Он, вероятно, тщеславен?
— Он довольно самонадеян. Заметь, я не говорю это с осуждением. Ты когда-нибудь видела павлинье перо? Так вот, его глаза подобного редкого, знаешь ли, глубокого темно-синего цвета и, Боже мой, как они сверкают, когда он в ярости! В компании нет человека, который посмел бы возразить Павлину. Это полезно. Я знаю, что он обо всем позаботится, пока меня нет. Если бы не Павлин, меня сейчас здесь не было бы, мне пришлось бы вернуться туда.
— Значит, вы доверяете этому Павлину?
— Принимая во внимание наше родство, думаю, что могу.
— Кто же он?
— Джослин Мэдден. Его знают как Джосса или Павлина. Его мать была большим моим другом. О да, очень большим другом. Джулия Мэдден была очень красива. Не было человека в лагере, который бы не мечтал о ней. А Джок Мэдден был как вяленая рыба, которая случайно попала в компанию живых, — не мог ни справиться с работой, ни удержать женщину. Джулия и я любили друг друга, и когда появился Джосс, ни у кого не было и тени сомнения: у старого Джока не могло быть детей.
— Вы хотите сказать, что Павлин — ваш сын?
— Вот именно, — Бен громко захохотал. — Я никогда не забуду одно событие. Ему было тогда около семи лет. В то время я разводил павлинов, начал я это дело лет за пять до этого. Павлины гуляли по лужайкам, и мой дом так и называли «Павлины». Джулия, бывало, приходила ко мне. Она думала оставить Джока и прийти ко мне навсегда. Но однажды ее лошадь на всем скаку упала, ее выбросило из седла, и она умерла. Джок снова женился на женщине-тиране. Никто не женился бы на ней, хотя женщин было мало, вот она и взялась за Джока, потому что он не мог сказать «нет». Нашему маленькому Павлину не нравилась его новая мать, поэтому он быстро собрал сумку и однажды появился у меня на лужайке, распугав павлинов. Его привели ко мне, и он сказал: «Я буду здесь жить. Можно? Я все равно буду здесь жить». Это был Джосс Мэдден семи лет, но и теперь он такой же. Он знает, чего хочет и как это получить.
— Вы его любите, Бен. Вы им восхищаетесь.
— Он мой сын… и Джулии. Он многим напоминает старого Бена. Вы не можете не любить людей, в которых видите свое отражение.
— Значит, он остался в вашем доме и стал таким самонадеянным, что люди назвали его Павлином. Он жесток, и он ваш сын.
— Да. Все это так.
— Может быть, он один из тех, кто назвал вас отцом, когда вы разбогатели?
— Не думаю, что в семь лет он знал что-то о богатстве. Просто он ненавидел свой дом и любил павлинов. Он уделял больше внимания им, чем мне. Обычно он с важным видом гулял по лужайке вместе с ними. Затем увлекся опалами, особенно теми, у которых были цвета павлиньих перьев. Он проявлял к ним интерес с самого начала, а если Джосс чем-то заинтересовался, то превращает это в нечто грандиозное. Я знаю, что на него можно положиться. Скоро он сможет всем руководить без моей помощи, но меня тянет туда. Иногда мне снится, что я там, спускаюсь в шахту… все ниже, ниже, через подземные ходы. Там я поднимаю фонарь и вижу свод, покрытый массой опалов, прекрасных сверкающих опалов: красных, зеленых и золотых, и среди них другой Зеленый луч.
— Это к несчастью, Бен, — сказала я. — Не хочу, чтобы с вами что-нибудь стряслось. Вы богаты. У вас есть Оукланд Холл. Перестаньте вспоминать о Зеленом луче.
— Знаешь, самое чудесное, что я нашел после потери Зеленого луча, — это ты, — ответил он.
Мы помолчали, медленно прогуливаясь по галерее, но у меня появилось предчувствие, что настанет день, когда он уедет, и я не смогу больше приходить в Оукланд Холл, а мне хотелось еще многое узнать.