Гордость Павлина

— Мадам, — обратился он к маме, — так как мы соседи, то я подумал, что мы должны ближе познакомиться. На следующей неделе у меня будет небольшой прием друзей. Может быть, вы присоединитесь к нам?

Мама могла заморозить человека одним взглядом, эту привычку она использовала в разговоре со слугами, что всегда срабатывало как в Оукланд Холле, так и в Дауэр Хаузе. Никто из слуг не смел забывать, что мы Клэверинги, каким бы ничтожным ни было наше состояние.

— Прием, мистер Хенникер? — произнесла она, как будто разговор шел о римской оргии.

— Боюсь, об этом не может быть речи. Мои дочери еще не выезжают и, кроме того, мы будем заняты в тот день, о котором вы упоминали.

Я сказала:

— Я могу пойти, мама.

От маминого взгляда слова застыли на моих губах.

— Ты не пойдешь, Джессика, — холодно сказала она.

Лицо Бена Хенникера стало малиновым от ярости. Он сказал:

— Я понимаю, мадам, что вы заняты на следующей неделе, и так будет всегда, когда я буду иметь дерзость пригласить вас. Не бойтесь. Вы в безопасности… Вы и ваша семья. Вас никогда не пригласят в Оукланд Холл, пока дом принадлежит мне.

Затем он вышел.

Я очень рассердилась на маму за ее грубость: ведь, в конце концов, он пытался проявить дружелюбие. Мне казалось абсурдным оскорбить его только потому, что он купил Оукланд. Мы же сами искали покупателя.

Я выскользнула из комнаты и побежала за ним. Он уже почти дошел до поворота, когда я остановила его.

— Я хотела сказать, как мне жаль, — задыхаясь сказала я. — Мне стыдно, что мама так говорила с вами. Надеюсь, вы не будете плохо думать обо всех нас.

Его бешеные голубые глаза блестели от ярости, но постепенно, глядя на меня, он начал успокаиваться и даже улыбнулся.

— Нет, подумайте только, — сказал он. — Я думаю, это маленькая мисс Клэверинг.

— Я Джессика.

— Вы не похожи на свою мать, и это самый приятный комплимент, который я могу вам сказать.

— У нее тоже есть хорошие черты, но их трудно распознать, — выступила я на защиту мамы.

Он начал смеяться, и в его смехе было что-то такое, отчего нельзя было не присоединиться к нему.

Затем он сказал:

— Мне нравится, что вы побежали за мной. Вы хорошая девушка, мисс Джессика. Вы должны прийти навестить меня в вашем старом доме. Как насчет этого? — он чуть не захлебнулся от смеха. — В конце концов, она говорила только за себя, а вы приходите познакомиться с моими друзьями. Некоторые из них неплохие люди. Это откроет вам глаза, мисс Джессика. Мне кажется, вы всю жизнь жили в клетке. Сколько вам лет?

Я сказала ему, что мне семнадцать.

— Прекрасный возраст; вы, вероятно, уже мечтаете о приключениях? Навещайте иногда меня… конечно, если вы считаете это возможным. Не кажется ли вам, что жизнь, которую вы ведете, довольно скучна?

Я ответила, что не нахожу свою жизнь скучной. Я люблю посещать знакомых, и мы много выезжали, когда жили в Оукланде. Мы должны были заботиться о наших арендаторах. Наш день делился на части: уроки утром, различные дела в деревне, шитье, беседы, покупка платьев, танцы. Увы! Больше мы не появляемся в обществе. Но я никогда не скучала и только после того, как мистер Хенникер дал мне возможность бывать в Оукланд Холле, я открыла, как была счастлива прежде. Каким убежищем от рутины были эти посещения Оукланда!