Мы вошли в столовую, и он сказал:
— Закажем бифштексы, мы давно не ели свежего мяса.
И хотя я немного обиделась на его командный тон, я согласилась.
Бифштексы были действительно вкусные. После обеда мы взяли кофе и вышли в холл, но там было так шумно, что мы не слышали друг друга.
Джосс сказал, что для меня это был утомительный день, и мне нужно отдохнуть. Я не знала, радоваться ли мне его заботливости или сердиться за то, что он все решает за меня.
На самом же деле я очень устала и, попрощавшись, поднялась в свою комнату; убедившись, что дверь закрыта, я крепко уснула.
Мы встретились за завтраком, состоявшим из отбивных и почек.
— Сегодня я хочу показать тебе город, а затем у меня будет деловой визит. Я считаю, что тебе нужно встретиться с некоторыми людьми, которые торгуют опалами. Конечно, нам придется со многими из них проводить время, но ты кое-что сможешь почерпнуть из общения с ними. Затем ты, вероятно, походишь по магазинам. Но сначала я кое-что покажу тебе.
Я сказала, что это прекрасная идея, и после завтрака мы покинули отель. Он сам правил легким кабриолетом. Прежде всего он решил показать мне порт. Конечно, я видела его с корабля, но это был совсем другой вид. Теперь мы видели все эти удивительные бухты с высоты. Море переливалось всеми оттенками сапфира.
— Оно прекрасно, — сказал Джосс, — но должен сказать, что под его невинной голубизной терпеливо поджидают свою жертву акулы. Если ты рискнешь войти в воду, ты можешь угостить акулу хорошим обедом.
— Какая ужасная мысль.
— Вещи не всегда такие, какими кажутся, — усмехнулся он.
— Да, это так, ведь море кажется таким спокойным и мирным.
— Нужно быть осторожной. Но если тебя испугали акулы, то как ты собираешься жить в Фэнситауне?
— Ну, этого я не могу сказать, пока не побываю на месте.
— Ты увидишь, что там все отличается от жизни в Англии.
Он остановил кабриолет и внимательно посмотрел на меня.
— Некоторые люди, приехав сюда, испытывают такую ностальгию, что не в состоянии выдержать, и возвращаются обратно.
— Трудно жить вдали от родины.
— Мои предки прибыли сюда семьдесят лет тому назад.
— Они тосковали по дому?
— До этого никому не было дела. Им пришлось здесь остаться. Отец моей матери прибыл сюда на корабле с каторжниками. Он не был преступником, но его политические взгляды считались предосудительными. Он выступил против некоторых высокопоставленных людей, и ему был вынесен обвинительный приговор — четырнадцать лет заключения. Мать мужа моей матери была горничной одной леди. Ее обвинили в краже дорогой брошки. По словам родных, она была невиновна, но ведь все преступники говорят то же самое. Большинство людей мечтает вернуться в Англию.
— А вы?
— Иногда. Это мой второй дом, и я разрываюсь между ними. Когда я здесь, меня тянет в Англию, а когда я в Англии, то тоскую по Австралии. Это означает, что я упрямый человек.
Я не стала опровергать эти слова, что позабавило его. Он часто ставил меня в неловкое положение тем, что читал мои мысли, и ему это нравилось.
— Как Бена, — продолжал он, — меня притягивал Оукланд, а теперь, когда моя жена из рода Клэверингов, может быть я выберу что-нибудь одно. Хотя, с другой стороны, здесь опалы, а опалы — моя жизнь. Видишь, какая передо мной дилемма.
— Вас искушает богатство.
— Да, но я не покорюсь этому чувству. Я не из тех людей, которые стремятся завладеть всем лучшим на свете.
— Значит, вы будете посещать Оукланд?
— Да. Конечно, жаль, что он находится на другой стороне света, но что означают несколько тысяч миль?
— Для вас — ничего, — весело ответила я.
— Я уверен, — сказал он, — что тебе хотелось бы время от времени навещать свой старый дом.
— Безусловно.
— По этому вопросу мы пришли к согласию. Думаю, что мы прогрессируем.
— Вряд ли это похоже на прогресс, вполне естественно, что мне хочется навещать свой дом.
Он снова смеялся надо мной.
Мы возвращались через город, и он мне показывал улицы, которые появились там, где раньше проходила колея, по которой следовал поток повозок и всадников.