Джосс взял пирог и начал говорить о нашем путешествии из Англии. Было ясно, что он больше не хочет говорить о Зеленом луче.
Кофе подали в маленькой гостиной рядом со столовой.
— Завтра миссис Лод покажет тебе Павлины, а я отправлюсь в город и посмотрю, что произошло в мое отсутствие. Позже мы поедем туда вместе, и я кое-что объясню тебе, — сказал мне Джосс.
— Это было бы очень интересно, — ответила я.
При свечах спальня была другой. Он назвал ее брачным покоем, но это было не так. Дом был построен Беном, а он никогда не был женат. Я села за туалетный столик, вынула шпильки, и волосы рассыпались по плечам. Какие-то образы проносились в моей голове, взгляды, обрывки разговоров.
Все Лоды, такие мягкие и скромные, интересовали меня. Что-то в них было такое, чего я не понимала… что-то скрытое? Я думала о Лилиан, так упорно наблюдавшей за мной. Связывает ли ее с Джоссом какое-то чувство?
Джимсон был также довольно прост, но когда шел разговор о том, как он руководит отделом после того, что случилось с Томом Полингом, я заметила что-то… Но я не была уверена…
Было ясно, что у меня самой нервы взвинчены. Это был такой длинный и странный день, слишком многое произошло, и мое воображение было взбудоражено.
Я сняла платье и накинула халат, часть приданого, на котором настояла моя бабушка. Сшитый из красного бархата, он очень шел мне.
Присев у зеркала, я начала расчесывать волосы. Я видела свое отражение, лицо с широко открытыми глазами, испуганное, настороженное, ожидающее. Я видела за своей спиной отражающуюся в зеркале комнату… кровать, занавешенное окно, затененную мебель… И я подумала о своей комнатке в Дауэр Хаузе, где шаловливая Маргарет Клэверинг, глядя на меня из позолоченной рамы, казалось, давала мне урок. Как безопасно там было! Безопасно. Какое слово пришло мне на ум!
Внезапно я вздрогнула, затаила дыхание и прислушалась. Шаги в коридоре. Кто-то крадучись подходил к моей комнате, затем остановился у моей двери. Я привстала, и в этот момент раздался тихий стук в дверь.
— Кто там? — спросила я.
Дверь отворилась, и я увидела Джосса со свечой в серебряном подсвечнике.
— Чего вы хотите? — воскликнула я в тревоге.
— Поговорить с тобой о Луче. Думаю, мы должны увидеть его.
— Сейчас?
— В доме все спят. Я собирался подождать до отъезда Кроиссанта, но передумал. Я не могу ждать. А ты?
— Нет, — ответила я.
— Значит, сейчас самое подходящее время. Мы спустимся вниз и увидим его.
— А когда найдем?
— Мы оставим камень там, куда Бен положил его, пока не решим, что с ним делать. Идем.
Я крепче застегнула халат, и он повел меня в гостиную. Закрыв дверь, Джосс зажег свечи. Затем он подошел к картине, снял «Гордость павлина» со стены и положил на стол.
— Пружинка, о которой говорил Бен, где-то здесь. Ее нелегко отыскать. Держи свечу выше.
Я повиновалась. Прошло несколько минут, прежде чем он прошептал:
— Нашел. Задняя часть рамы отодвигается.
Он вынул кусочек рамы. В правом углу картины была пустота, достаточно глубокая, чтобы поместить большой опал. Он с волнением исследовал это отверстие.
— Джессика, — прошептал он, — сейчас ты увидишь нечто необыкновенное, чего никогда в жизни не…
Он замолчал и уставился на меня.
— Этого не может быть… Здесь ничего нет. Посмотри сама.
Я опустила руку в отверстие. Там было пусто.
— Кто-то опередил нас, — резко сказал он.
И вот, когда мы стояли, глядя друг на друга, я уверена, что увидела тень, промелькнувшую за окном. Я повернулась, но там никого не было.
— В чем дело? — быстро спросил Джосс.
— Мне почудилось, что кто-то был за окном.
Он взял у меня свечу и осмотрел все кругом. Затем сказал:
— Подожди минуту.
Открыв дверь, он вышел в холл, а затем из дома. Я видела, как он прошел мимо окна. Украдкой я посмотрела через плечо, ожидая неизвестно чего.
Вскоре Джосс вернулся.
— Никого нет. Тебе, должно быть, показалось.
— Возможно, — подтвердила я, — но я была почти уверена…
— Кто мог знать? — прошептал он. Затем оживился. — Вопрос в том, что нам делать? Похоже на то, что кто-то обнаружил этот тайник раньше нас. Мы должны узнать, кто это и где опал.
— Как?
— Этого я еще не знаю. Теперь нам остается только повесить обратно картину и идти спать. Утро вечера мудренее.
— Это должен быть человек, живущий в доме, или тот, кто приезжает сюда… кто-то, кто знает этот дом.
— Бен всегда любил трюки. Неизвестно, положил ли он вообще опал в этот тайник.
— Зачем бы тогда он стал рассказывать нам об этом?